Черты любой цивилизации, и византийская не исключение, лучше всего проявляются через повседневность. Ее повторяющийся круг, разнообразие в который вносили праздники, рассвечивал разными красками мир крестьянина, горожанина, аристократа. Каждый трудился, ел, пил, одевался в различные одежды, украшал себя, веселился как мог, и в этой повторяющийся, ритмичной повседневности, в этом танце обыкновенной жизни, медленно менявшейся от столетия к столетию, для ромеев был заложен сам смысл существования, каким бы тяжелым или легким оно ни было.

§1. Образ деревни

Деревня была фундаментом византийской экономики и общества. Крестьяне во все времена оставались основными работниками Империи. Особенно отчетливо это проявлялось с VII в., когда новая экономическая и финансовая система стала основываться более на деревне, чем на городе.

Положение крестьян зависело от разных обстоятельств, прежде всего от погодных условий, которыми определялось главное – урожай. Рабочий день агрикола или георга, то есть земледельца-пахаря или крестьянина (византийские источники различали эти понятия) начинался с восхода солнца и заканчивался только с наступлением темноты. Их мир был миром тяжкого труда и редких праздников. Круглый день деревенская семья трудилась в поле, саду, винограднике, занималась выпасом домашнего скота. Именно количество последнего определяло степень достатка.

Земля делилась под запашку, под пастбища и под источники сырья. В основном выращивали пшеницу и ячмень, причем пшеница была преимущественно твердых сортов, из числа тех, что ныне употребляют для макаронных изделий, или пленчатой, типа полбы-двузернянки, которая служила основой для овсянки и сухих каш, называемых в Геопонике трагос. Кое-где сеяли просо, хотя в небольших количествах: любили его не все, многие ромеи считали, что оно тяжело для желудка. Рожь оставалась относительным нововведением даже в XIII в. Зато уже в средневизантийский период в ход постепенно вошли такие культуры как сахарный тростник и хлопок, правда, не повсеместно. Это была не исконно византийская культура.

Выращивание хлопка началось с I в. до н. э. на Ближнем Востоке, куда он был завезен из Индии. Изготовляли хлопковую ткань и в Египте, но в эпоху поздней античности все еще весьма ограниченно. Только после арабских завоеваний VII в. выращивание хлопка и производство тканей из него стало более широко распространяться в Восточном Средиземноморье и со времнем появилось собственно в Византии. К примеру, хлопок рос на Крите в поздневизантийский период и там же, в местах с налаженной ирригацией, собирали сахарный тростник.

Земледельцы обрабатывали участки земли, расположенные на разных полях, иногда распланированных террасами. Как и выращивание разных зерновых культур, это защищало от неурожая.

Агротехника почти не изменялась. В орудиях труда значительную роль играло дерево. Известно, что обработку земли как правило вели с помощью главного инструмента – довольно простой сохи-аротрона, которая представляла собой деревянный стержень. Один его конец соединялся с ярмом упряжи, а к другому присоединялись сошник-крискеллон и рукоятка, на которую налегал землепашец. Соха была лучше приспособлена к легкой почве средиземноморских равнин, чем тяжелый плуг, поэтому его редко использовали, разве что для поднятия неатоса или агрии – глинистой, заброшенной или дикой, лесистой, необработанной земли, что представляло большую трудность. Из других деревенских инструментов в ходу были неизменная железная или деревянная мотыга с двумя зубьями – дикелла, деревянная лопата, ручная палка-сажалка, железный серп – дрепанон, коса, двузубые вилы-лисгарион, двойной молот или двуглавая колотушка, а единственной «машиной» – мельница, на которой мололи зерно или отжимали масло.

Мельницы, работавшие от силы воды или животных, таких как волы, мулы или ослы, размещали в удобных местах, на общих или на своих участках, иногда вдали от деревни, а хозяев величали «господами эргастириев». Ветряные мельницы с передаточной системой трансмиссии появились в Византии поздно, в XIV в., хотя они были в ходу в Персии с VII-VIII вв. В условиях недостаточного водного снабжения, такие мельницы стали особенно востребованы на некоторых византийских островах, например, на Лемносе. Но куда чаще в крестьянском хозяйстве можно было встретить использование ручной мельницы роторного типа из двух каменных жерновов, производительность которой была вполне достоточна для обслуживания нужд семьи. Жернова высекали из твердых пород известняка, вулканических пород, базальта, причем делали это особые мастера.

Масло из оливок, льна, сезама давили под прессом, который мог быть с грузом – противовесом и длинным рычагом или винтовой. В ранней Византии винтовой пресс использовали и для отжимания винограда, хотя такого рода технология зафиксирована только в Палестине. Куда чаще встречаются остатки тарапанов – корытообразных давильных площадок со сливом, вырубленных в скале или высеченных из блоков известняка.

Плодородие почвы, особенно садов и огородов, стремились увеличить за счет ирригации – системы каналов, акведуков, цистерн, которая требовала постоянного ухода. В Месопотамии, Сирии издавна применяли для полива вертикальное водяное колесо – нарию. Использовали его в Анатолии и в европейских фемах. Античный простой ворот-коромысло – геранон, служивший для тех же нужд, был в ходу, вероятно, повсеместно. Колесо с прикрепленными к нему сосудами – сакийа черпало воду из источника или цистерны и выливало ее в желоб, по которому вода поступала к месту полива. Это же приспособление использовали для дренажных, осушительных, мелиоративных работ. При хорошем поливе в некоторых районах Византии можно было снимать по два урожая в год.

С целью улучшения плодородия следили также за тем, чтобы отобрать под сев лучшие семена. Вероятно, велась их селекция, но урожайность все равно оставалась небольшой в сравнении с нынешними стандартами. В среднем она была ближе к соотношению 1:5, нежели 1:3, как считают некоторые историки. То есть взамен одного посеянного зерна крестьянин получал 35 зерен урожая, хотя бывало, что земледелец не собирал и того, либо, напротив, получал невиданно богатый урожай. Условия для подобных казусов в такой огромной стране, как Византия, были самые разнообразные. К тому же надо заметить, что приведенные выше средние показатели были типичны для подавляющего большинства аграрных стран Средневековья и по сути дела не менялись до Нового времени.

Все покоилось на мускульной силе и животной тяге. Грузы, до полутонны максимум, ромеи перевозили с помощью единственного транспортного средства – двух- или четырехколесной повозки, запряженной волами или мулами. При большем весе хомут душил животное. Для защиты его шеи от трения использовали различные приспособления, а упряжь в виде повода и уздечки обычно делали из веревок. Случалось, что при пахоте особенно жирной, вязкой земли, какая была в долине реки Меандра на западе Малой Азии, применяли буйволов, поскольку только они были в состоянии тащить тяжелый плуг, необходимый в таких случаях. А вот лошадь так и не вошла в крестьянское хозяйство. С вьюками, – до IX в. неподкованная, без седла и стремян, – она годилась для езды, но никак не для работы на поле.

Сменялись времена года, за пахотой следовал сбор урожая, за жатвой вновь приходила пахота. Так, размеренно и неторопливо, словно по кругу, циклами, протекала жизнь ромейского труженика-земледельца. Ее недвижимая история отбрасывала государство, политику и события.

В позднюю античность самые крупные деревни в Египте могли иметь по 5000 обитателей, тогда как маленькие села насчитывали по несколько сот человек. Но чаще всего крестьяне жили в деревне, которая состояла из небольшого количества домов. Радолив, одно из крупных сел восточной Македонии, в начале XIV в. насчитывал население около 1000 человек, однако многие другие деревни были гораздо меньше. Постройки жались друг к другу, концентрируясь вокруг одного или нескольких общих колодцев, возле которых любили собираться женщины. Каждый дом имел свой внутренний двор с хозяйственными, подсобными помещениями, площадь которых превосходила жилую часть. Преуспевающие крестьяне жили в двухэтажных, крытых черепицей домах, куда поднимались с улицы по лестнице, но большинство удовлетворялось парой жилых комнат под кровлей из посеревшей старой соломы. Археологи называют такие постройки, выполненные их необработанного камня, двухкамерными. Они плохо освещались, и еще хуже обгревались.

Наделы пахотной земли – хорафии, отдельные небольшие усадьбы, подсобные хозяйства – кафедры, приусадебные участки – эксофирии находились за пределами этого обжитого центра, на периферии, как и фруктовые сады, огороды, оливковые, инжирные, ореховые рощи и виноградники, часто огороженные кольями изгороди. Эти легкие ограждения носили временный харктер и после снятия плодов участки становились доступными для пастьбы скота. Он собирался в общем стаде-агеле, за которое отвечал пастух со сторожевыми собаками. Изобличенный в гибели, ранении или ослеплении животного по его вине и давши в этом ложную клятву, пастух жестоко карался отрезанием языка. Каждый платил пастуху пропорционально количеству собственных животных. За ними надо было бдительно приглядывать, ибо оставшись без надзора, они могли свалиться в ров, наткнуться на колья, потравить чужой виноградник, попасть в западню, поставленую во время сбора плодов, да и хищные звери, знакомые нам лишь по детским сказкам, – медведи, дикие быки-туры, олени, косули, кабаны, лисицы, а особенно волки, бродили даже в полях и лугах вблизи сел и городов. На них, как и на зайцев, бобров, ласок, хорьков, диких уток, дроф, ржанок, голубей охотились, но сама охота рассматривалась отнюдь не как популярное увлечение, а как способ пополнить запасы шкур, меха и особенно пищи, необходимой для выживания. Последней цели служило также собирание диких плодов, ягод, меда диких пчел. Нет сомнений, что человек деревни чувстовала себя гораздо менее защищенным, чем обитатель города. Разумеется, такие суровые условия существования тела не могли не способствовать огрублению человеческой души.

Впрочем, зажиточные крестьяне, тех кого с VI в. называли по-гречески деспотаи тон георгон – «деревенские господа», подчас располагали великолепными имениями, обрабатывали обширные земли, имели известные с древности водяные мельницы разной конструкции и назначения, специальные помещения для давки винограда, обязательно содержали пасеки, много разнообразного скота и на вырученные от хозяйства средства могли прикупить еще земли или взять ее в аренду. Если поселение разрасталось и была возможность возделывать землю на значительном расстоянии от него, некоторые крестьяне отправлялись на выселки, которые имели вид фермы или крошечного хутора, известного как агридий или кафедра. Размеры последних обычно были невелики – от половины модия до 10–11 модиев земли, хотя встречались и кафедры очень крупных землевладельцев.

Крестьяне занимались не только сельскохозяйственным производством. Их имена свидетельствуют, что среди сельских поселенцев были и промысловики, ремесленника – гончары, кузнецы. Лесные ресурсы тоже были весьма значительны и вносили свой вклад в деревенскую экономику, особенно в заготовку топлива, выжиг древесного угля. Это было тяжелое, но прибыльное занятие. Древесный уголь получали так: штабель нарубленных дров покрывали дерном, делали в дерне продухи и поджигали. Необходимо было 10–15 дней поддерживать медленное и равномерное тление, а уголь трамбовать специальной деревянной колотушкой-трамбовкой. Это была работа без отдыха, в дыму и копоти, к тому же смертельно опасная, – ведь углежоги, трамбуя уголь, ходили лишь по слою дерна и запросто могли провалиться в гору раскаленного угля. Разгребя кучу, уголь очищали от земли, дробили и складывали в корзины, мешки, в которых везли на продажу, заказчикам, особенно в города, где на этот товар всегда был спрос. Иногда усадьбы-кафедры размещались близь зарослей тростника, который поставляли на переработку в соответствующие эргастирии. Вообще, крестьянские общины, расположенные вблизи городов, имели больше шансов на процветание. Деревни, находившиеся у рек или морей, активно занимались рыболовством. Некоторые поселения специализировались на шитье парусов, производстве оливкого масла и вина.

Односельчане действовали совместно, защищая свои интересы. Они сообща могли судиться с соседним монастырем, посягавшим на их права, отстаивать возможность пользоваться водоемом, выпасом, лесом. У них были свои выборные старшины. Например, в ранневизантийском Египте глава деревни-комы – комарх распределял налоговые обязательства.

Самой важной функцией деревни была фискальная, хотя крупные, влиятельные землевладельцы часто отделялись от фискального объединения, какое представляла собой небольшая деревенская община – хорион. Все плательщики податей заносились в списки государственного кадастра. В VIII- IX вв. официалы собирали налог в зависимости от качества обрабатываемых земельных держаний. Если крестьянин был не в состоянии платить свои подати, они перекладывались на остальных состоятельных членов общины. Зато крестьяне такой общины, прежде всего родственники и ближайшие соседи, имели предпочтительные права – протимисис по отношению к прочим соседним собственникам. Если земля продавалась, то купить ее они могли раньше других. Если земли страдали от какой-либо природной, экологической катастрофы или нападения врагов, тогда их владельцам гарантировалась государством свобода от уплаты податей в течение 30 лет. Даже брошенную землю нельзя было отнять у его владельца в течение того же срока.

Встречались и обособленные, заброшеные земли – класмы, которые отделялись от общинных деревенских и зачастую продавались знатным землевладельцам, которые таким образом расширяли свои владения. Такие крупные поместья земельных аристократов тоже были населены сельским людом. Это были главным образом арендаторы и рабы. На какой бы земле не трудился крестьянин, своей, или чужой, это всегда был тяжелый, изматывающий труд.

В редкие свободные минуты досуга, после окончания долгого трудового дня, расслабившись за ужином, византийские крестьяне любили петь. Сюжеты песен, как и весь уклад жизни поселян, были просты и бесхитростны. В них звучала похвала сильному барану, ревностно оберегавшему стадо, или отважному псу, который не побоится гиены и задушит волка. Поселяне-пограничники (акриты) воспевали подвиги, совершенные во время стычек с врагами, удачные набеги за скотом, да и сами любили послушать сказания в исполнении странствующих рассказчиков-певцов. Конец сбора урожая старались отметить веселым пиром с обильной едой и возлияниями, когда приглашали выступить странствующих акробатов и мимов. Верхом удовольствия было посмотреть как священнослужители местной церкви разыгрывают на праздник инсцинировки Страстей Господних. Так крестьянское общество забавлялось самим собой. Незамысловатые увлечения давали возможность почувствовать внутреннюю свободу и независимость.

Кругозор крестьян был весьма ограничен: весь мир для них замыкался на родной деревне и ближайшей округе. Дом, колосья в поле и животные, мирно пасущиеся на лугах, – вот и весь космос крестьянского существования. Как правило, деревенский священник, игравший в деревне очень важную роль, учил желающих читать, писать и считать, но больше утешал и наставлял. Книги попадали в руки поселян редко, да и те были главным образом трактатами по магии или предсказаниями оракулов. Жители внутренних областей Империи с недоверием слушали рассказы захожих паломников и бродяг о том, что где-то там, за три девять земель, за горами и долинами существует море, которое способно доставлять человеку пропитание. Новости в деревню доходили чрезвычайно медленно. Крестьяне знали, что на свете существует могущественный и грозный император, их повелитель и господин – об этом не давал забыть местный сборщик налогов. Но имя очередного правящего василевса было известно далеко не каждому, а таинственный мир священного императорского дворца воспринимался чем-то неземным, недостижымым для простого смертного, привыкшего день-деньской копаться в земле и ухаживать за домашней птицей и скотиной.

Истинным бичом являлась война, которая в непрерывно сражающейся Византии была не редкостью. Над жителями деревень постоянно висела угроза попасть в плен, быть обобранными либо своими солдатами, либо иноземными армиями, независимо от того, приходили они как враги или как мнимые друзья, подобные крестоносцам или алчным каталонским и сицилийским наемникам рыцаря-тамплиера Рожера де Флора. Но даже тогда крестьяне одной деревни могли не знать о беде, постигшей их ближайших соседей – военные рейды не были долговременными, а неприятельские пути отличались локальностью.

В определенные дни, обычно связанные с праздиком какого-либо святого, крестьяне были вынуждены съезжаться на близлежащий сельский или городской рынок, чтобы привезти на повозке зерно, пригнать несколько овец, молодых коз, свиней, продать их скупщикам, заезжим торговцам или попросту обменять продукты своего хозяйства, чтобы приобрести новую одежду, обувь, нехитрые украшения для жены и детей, взять денег в долг у ростовщика. За вырученные несколько монет следовало уплатить налоги и купить самое необходимое, то, чего не могло дать деревенское ремесло.

Византийский город поражал воображение деревенских жителей обилием роскошных домов и дворцов знати, великолепием кафоликонов и церквей, многолюдностью улиц и площадей. Сами же горожане вызывали у поселян смешанное чувство зависти и презрения. Земледельцы видели, что плоды их тяжелого сельского труда стекались в город, да и живется его обитателям гораздо зажиточнее и легче. Горожане в свою очередь подсмеивались над невнятной речью и невежеством, грубой и запачканной одеждой земледельцев, их растерянностью на оживленных и шумных улицах. Среди них бытовала даже пословица, в которой говорилось, что мужик мужика сразу же узнает по родственному обличию. В глазах правящих слоев крестьяне были невежественными и глупыми, незначительными людьми. Тем не менее именно этой «корявой», мужицкой агарарной Византии Империя была обязана лучшим столетиям своего благосостояния и военных побед. Именно на ее труде основывалось благосостояние Романии.

Византийское село не было застывшим элементом. Оно переживало медленную эволюцию. Наиболее динамично развивалась ранневизантийская деревня, которая была довольно многолюдной. Большинство ее крестьян находилось в статусе колонов. Археологические исследрвания обнаруживают большое число сельских поселений этого времени. Их сельскохозяйственная продукция была отчетливо ориентирована на рынок.

Административные и социальные преобразования в Империи в конце VIII вв. отразились на деревенской экономике. Славянские вторжения на Балканы численно пополнили сельское население, хотя в целом произошло резкое сокращение количества деревень по сравнению с V-VI вв. Зато большинство земледельцев приобрело свободный статус и самостоятельно платило налоги государству. Именно в это время получил особое распространение Земледельческий закон (Номос георгикос), отчетливо рисующий положение таких крестьян. Число крупных землевладельцев в это время было незначительно. Милитаризация жизни в условиях перманентной войны потребовала активного использования крестьянских ресурсов в качестве солдат, но нехватка рабочих рук не позволяла отнять их у земли. Отсюда рожение столь типичной для этого времени фигуры крестьянина – стратиота фемы, который нес военную службу, по сути дела, без отрыва от своего хозяйства.

Пока в течение VII-IX вв крестьянское общество оставалось достаточно социально монолитно, оно было очень устойчиво, особенно к агрессии извне. Его победы над арабами были победами массового крестьянского войска, стратиотского ополчения. Условия жизни византийских крестьян долгое время были лучше, чем в остальном средневековом мире. Недаром в ромейской деревне до XI в. не случалось массовых восстаний по социальным причинам. Но как только крестьяне стали массово превращаться в угнетенную социальную группу, в париков – «присельников», зачастую лишенных своей земли, победы прекратились и пришлось идти на перестройку общества на феодально-государственный лад, дабы поправить ситуацию. Зоне крестьянской свободы пришел конец, а вместе с ней стал неотвратимо надвигаться и конец Империи.

Это не значит, что само сельское хозяйство пришло в упадок: оно еще долго оставалось на плаву. Росли население, площадь обрабатываемых земель. Археологические исследования в разных регионах Империи свидетельствуют о росте числа сельских поселений в XI-XII вв. Документы из архива Афона показывают, что эта экспансия длилась до первой половины XIV в. Прибыль от сельских занятий была существенна. В некотрых деревнях Македонии крестьяне активно культивировали виноград. Сельский Пелопоннес давал в большом объеме масло, которое италийские торговцы доставляли в Константинополь и другие значительные центры восточного Средиземноморья. Но в целом положение стало более тяжелым в силу необходимости защиты интересов крестьян от «могущественных властелей» – динатов. Парики, крестьяне, которые арендовывали землю у землевладельцев или государства, стали преобладающей частью сельского населения. Имперское законодательство, несмотря на попытки защитить крестьянские интересы от знатных землевладельцев и сохранить ряды самых массовых налогоплательщиков и воинов, сыграло важную роль в этом явлении. Среди сельского населения постепенно становилось все меньше и меньше крестьян – собственников земли. Этот процес прекрасно иллюстрируют материалы архивов Афона. Все больше земель оказывалось в руках знатных землевладельцев. Причем разница между свободными крестьянами и париками – «присельниками» на землях такой знати все более размывалась. В то время, как государство предоставляло податные льготы земельной аристократии, крестьяне-собственники постепенно трансформировались в париков с соотвествующим законным и фискальным статусом. В западной Малой Азии – ядровых землях Византии этот процесс был фактически завершен к концу XIII в. В середине – второй половине XIV в. деревенская экономика оказалась разорена последствиями опустошительных эпидемий и войн. Многие деревни были заброшены, другие почти обезлюдели. Их образ навсегда остался в прошлом.

§2. «Забытый гул погибших городов...»

И не забудь ладонями прикрыть уста –

Не окажи соседу неучтивости.

У двери, как пристало, постучись слегка,

Да не врывайся, словно пес сорвавшийся,

Что по дому шныряет и подачки ждет.

Во всем покорствуй старцам, и начальникам,

Веди беседы тихие и кроткие,

Ни с кем не забывай, монах, о скромности.

Пусть смех твой будет мирною усмешкою:

Не хохочи, ограды не кажи зубов.

Беги родных: избегнешь огорчения.

Страшись сношений с братьями юнейшими:

Здесь сатана губительный скрывает ков.

Не суесловь, не надмевайся гордостью,

Не забывай о строгом послушании.

Не суемудрствуй без нужды о догматах,

Ученостью не хвастай, избегай греха.

Коль все исполнил, радуйся и бодрым будь.

Из Хроники Йешу Стилита (начало VI в.) о голоде и море в византийской Сирии в 500 г.

§38. В месяце апреле того же года [март 500 г.] вышла на нас саранча из земли, но ее количество заставило думать, что не только из яиц, которые были в земле, она вышла, но что самый воздух изрыгнул ее на нас и что она также спустилась с неба. Пока она только ползала , она сожрала весь Ароб , область Решайны, Теллы и Эдессы. Когда она стала летать, то протяжение занятого ею круга было от границы Ассирии до западного моря, на севере она дошла до границы области Ортайе . Саранча сожрала и опустошила эти области и уничтожила все, что было в них, до такой степени, что прежде чем наступила война, мы увидали своими глазами то, что было сказано о вавилонянах: «Перед ними земля как рай Эдемский, за ними оголенная пустыня» (). И если бы воля Господня не возбранила ей, она сожрала бы людей и скот, что она и сделала, как мы слышали, в одном селении. Положил человек малого ребенка на поле, когда они работали, и пока они шли из конца в конец поля, напала на него саранча и лишила жизни. Тотчас в месяце нисане [апрель 500 г.] начала возрастать цена на зерно и на все прочее. Продавалось 4 модия пшеницы за динарий. В месяцах хазиране и таммузе [июнь и июль 500 г.] жители этих мест были лишены всего [необходимого] для жизни. Они посеяли просо для собственного употребления, и его не было достаточно, так как оно не уродилось. Еще до конца года нужда заставила людей нищенствовать от голода. Они продавали свое имущество – скот, быков, овец, свиней – за половину цены, потому что саранча съела всю растительность, не оставив ни пастбищ, ни пищи ни для людей, ни для скота. Многие покинули свои области и отправились в другие области севера и запада. А больные, бывшие в деревнях, старики и дети, женщины и младенцы, которые были мучимы голодом и не могли отправиться в дальние области, пошли себе в города, чтобы выпрашивать на жизнь. И опустели селения многие, и деревушки остались без людей. Но не избежали наказания даже те, которые отправились в далекие области, но как написано о народе израильском: «Куда бы они ни шли, рука Господня была над ними для несчастья» (). Также случилось и с этими. Постигла их чума в областях, в которые они отправились. Также и тех, которые вошли в Эдессу, поразила чума.

§41. Год 812 . В этом году после сбора винограда вино продавалось 6 мер за динарий, а каба винограда за 300 нумиев. Усилился голод в селениях, ели горькие травы, другие варили опавший виноград и ели, но все это их не насыщало. Те, что были в городах, бродили по площадям, подбирая корни и листья растений, запачканные навозом, и ели их, а спали в портиках и на площадях. Они стонали ночью и днем от мучений голода, их тела чахли, они ослабевали и худобой своего тела были подобны шакалам. Ими были полны весь город, и они начали умирать в портиках и на улицах.

§42. Когда игемон Демосфен отправился к императору , он сообщил ему об этом несчастьи, и дал ему император немало золота, чтобы раздать бедным. Когда игемон прибыл от него в Эдессу, он повесил многим людям на шеи свинцовые печати и давал каждому из них по литре хлеба в день. Но они все же не могли существовать, потому что они исстрадались от мук голода, истощавших их. В это время в месяце тешри втором [ноябрь 500 г.] усилилась чума. В месяце кануне первом [декабрь], когда начались холода и морозы, так как они ночевали в портиках и на улицах, постигла их во время сна. Плакали дети и младенцы на всех улицах; у одних умерли матери, другие их оставили и убежали, потому что они просили кушать, а им нечего было им дать. Трупы валялись на всех улицах распростертыми, и горожане не были в состоянии хоронить их, потому что пока они уносили тех, которые умерли первыми, они, возвращаясь, находили других. Следуя усердию мар Нонна, ксенодоха, стали и братья обходить и собирать эти трупы. И собрался весь город к воротам ксенодохиона уносить мертвых и хоронили их с утра до утра. Экономы храма – священник мар Теватил и мар Стратоник, который впоследствии был удостоен звания епископа в городе Харране, устроили больницу в одном из строений Эдесского храма. Те, которые были больны, входили и ложились там. Много трупов находили в больнице и хоронили их вместе с [трупами] ксенодохиона.

§86. ... те, что пришли к нам под именем спасителей, чтобы помочь нам, когда приходили и уходили, грабили нас почти так же, как враги. Многих бедных они сгоняли с кроватей и сами спали на них, а хозяева ложились на земле, даже в холодные дни. Одних они прогоняли и заставляли уйти из своих домов, входили и располагались в них сами. Скотину других они насильно уводили как добычу. Они с тела снимали у них одежду и уносили ее. Иных они жестоко били из-за любимого дела, с другими они ссорились на улицах и ругались по мелким причинам. Немного съедобное у всякого и запасы, которые имелись у некоторых в деревнях и городах, они открыто грабили. На многих они нападали на распутье. Они селились с ремесленниками в их лавках, потому что им не было достаточно домов и гостиниц города. На глазах у всех на улицах и в домах они насиловали женщин. У старых женщин, вдов, бедных отбирали масло, дрова, соль и другие предметы для своего употребления и отрывали их от дела для того, чтобы прислуживать им. И вообще всех они притесняли, больших и малых, и не оставалось никого, кого бы не коснулась их злоба.

Местные правители, которые были поставлены упорядочить и распределить их, тянули руки к взяткам, и так как они получили их от всех, то никто не был от них избавлен, но даже к тем, к которым направляли сначала, они через несколько дней посылали еще других. Они селили их у священников и диаконов, хотя у них и была грамота от императора, чтобы к ним не селили...

§92. После того, как Фарзман отправился в Амид, пришел вместо него дука Роман и остановился в Эдессе со своим войском. Он оказал много благодеяний бедным. Император в этом году увеличил еще [больше] все свои милости и послал отменить подать по всей Месопотамии. Радовались все деревенские господа и прославляли императора.

Рецепты византийской кухни из хозяйственной энциклопедии «Геопоники» (середина X в.)

Книга V. Глава 52. О приготовлении изюма

1 . У древних много говорилось о приготовлении изюма. Мне же нравится делать его так. 2. Зрелые гроздья [винограда], перекрутив черешки, оставь сохнуть на лозе, а затем сорви их и повесь в тени. Совершенно сухие ягоды ссыпь в сосуд, подстелив виноградных листьев, высохших на солнце. 3. После того как сосуд будет наполнен, положи сверху опять виноградных листьев, закрой сосуд и поставь его в прохладном месте, куда не проникает дым. Приготовленный таким способом изюм долго сохраняется и очень вкусен.

Книга VIII. Глава 28. Изготовление медовой сыти

1 . Возьми старой дождевой воды или другой, уваренной на одну треть, положи в нее достаточное количество меда и влей эту смесь в сосуд; поставь его в тени на десять дней, оставь отверстие для прохода воздуха. Потом пей. Напиток этот от старости становится, пожалуй, еще лучше. 2. Этот напиток опытные врачи, удостоверившись, что он состоит только из воды и меда, предписывают слабым больным. 3. Другие примешивают к меду одного снегу и, растерши эту смесь, убирают ее: это лекарство при жаре. Называют этот напиток снежным медом.

Книга XIX. Глава 9. О засолке мяса

1 . Мясо остается на долгое время свежим, если его очистить, охладить и положить в тенистом и влажном месте, лучше северном, чем южном. 2. Оно станет еще приятнее на вкус, если его обложить снегом и засыпать мякиной. Животным, мясо которых собираются засаливать, за день до убоя не следует давать пить. 3. При засолке кости нужно вынимать из мяса. Для засолки лучше поджаренная соль. 4. Что касается посуды для засолки, то лучше всего посуда из- под оливкового масла и уксуса. 5. Козлятина, баранина и оленина лучше всего засаливаются, если их после первого засола вынуть из рассола, обтереть и снова посыпать солью. Затем, наконец, положить в виноградные косточки, не отделенные от кожуры, причем так, чтобы один кусок (мяса) не касался другого, а находился бы весь в косточках. 6. Если же ты зальешь его сладким мустом, то мясо будет еще лучше.

Из Кодекса Юстиниана (3.12.9), включившего предписание императора Льва от 8 декабря 469 г. относительно празднования воскресного дня

Мы желаем, чтобы дни праздничные, – дни, посвященные высочайшему величию, не охватывались никакими наслаждениями и не осквернялись никакими мучениями взиманий (долгов или налогов).

1 . Итак, мы определяем, что воскресный день (dominicum) должен быть почитаем всегда [как] достопочтенный так, чтобы он извинялся (т. е. освобождался) ото всех взысканий, [чтобы] никого не донимало никакое предостережение, не востребовалось никакое взыскание по завещательному поручению, [чтобы чиновный] аппарат молчал, адвокатура спряталась, [чтобы] этот же день был чужим для [судебного] следствия, а колючий голос глашатая умолк [...].

2 . Однако же мы не допускаем, чтобы расслабляющие [душу] безделья религиозного дня задерживали кого-нибудь [среди] гадких наслаждений. В этот же день [пусть] никого из людей не требует себе ни театральная сцена, ни цирковое состязание, ни печальные зрелища [убийства] зверей; и даже если торжество выпадет на долженствующие быть прославляемыми [дни] – наше рождение или начало [правления], то оно откладывается.

Из «Хроники» Йешу Стилита (начало VI в.) о ежегодном праздновании в начале мая в сирийской Эдессе

§30. Год 808 . ...Приблизилось опять время праздника, в который распевались языческие сказания и горожане приложили стараний больше, чем прежде. Еще за семь дней они стекались толпой к театру в вечернее время, одетые в льняные одежды, покрытые тюрбанами, с распоясанными бедрами. Перед ними горели светильники, курился фимиам, и они бодрствовали всю ночь, кружась по городу и прославляя плясуна до утра в песнях, кликах и высокомерии. По этой причине у них было в пренебрежении ходить на молитву, и ни один не приходил к [мысли] о своей чести, но в своей гордости они издевались над скромностью своих отцов, которые говорили: «Вы не должны делать всего этого, подобно нам». Простецы и невежды были жители города в старое время, поэтому они пребывали в нечестии, и не было никого, чтобы противиться им, прервать и научить их. В это время в Эдессе находился Ксенайя, епископ Маббогский , о котором более других думалось, что он принял на себя труд поучения, но и он не беседовал с ними об этом предмете больше одного дня.

Из правил Пято-Шестого Трулльского собора 691 / 692 гг. относительно народных праздников

62 . Желаем совершенно изъять из жизни верных так называемые календы, воты, врумалии и народный праздник, совершаемый в первый день месяца марта, также всенародные пляски женщин, могущие произвести большой соблазн и вред. Также отвергаем пляски и обряды, совершаемые мужчинами и женщинами во имя ложно названных у язычников богов по какому-то древнему и чуждому христанской жизни обычаю, и определяем, чтобы никакой мужчина не одевался в женское платье, или женщина в платье приличное мужчинам, также чтобы никто не надевал на себя масок комических, или сатрических, или трагических, – чтобы не называли имени гнусного Диониса, когда выжимают виноград в давильнях, не творили безумного по невежеству или легкомыслию, когда сливают вино в бочки. Тех, которые отважатся делать на будущее время что-нибудь из упомянутого выше, зная это [постановление], тех повелеваем, если они клирики, извергать, а если миряне, отлучать [от Церкви].

65 . Повелеваем не употреблять на будущее время костров, возжигаемых некоторыми перед своими эргастириями и домами на новолуние, через которые некоторые отваживаются перепрыгивать по какому-то древнему обычаю. Кто сделает что-нибудь такое, тот, если он клирик, пусть будет извержен, а если мирянин, пусть будет отлучен [от Церкви].

66 . Начиная от святого дня воскресения Христа Бога нашего до нового воскресения в течение целой недели верные должны неопустительно проводить свободное время в святых церквах, увеселяясь псалмами, гимнами и песнями духовными и празднуя в честь Христа, внимая чтению Божественных Писаний и вкушая Святые таинства, ибо таким образом мы воскреснем и вознесемся вместе с Христом. Поэтому в указанные дни ни в коем случае не производится конского ристания и другого народного зрелища.

«Ромейская история» Никифора Григоры (ок. 1293–1361 гг.) о странствующих акробатах

В то время в Константинополь зашли люди, знавшие чудесное искусство. Они вышли первоначально из Египта и по пути, в Аравии, Персии, Армении и Грузии, показывали свое искусство. Все, что они делали, было необычайно и чудесно; впрочем, это не было дьявольским наваждением, а было делом естественным, плодом долговременного упражнения. Не распространяясь слишком, мы расскажем о некоторых действиях. Например, взяв две или три корабельных мачты и поставив их вертикально к земле, акробаты укрепили их нетолстыми канатами, так что они не могли наклоняться ни на ту, ни на другую сторону. Потом от вершины одной мачты натягивали веревку и ею обвивали одну из мачт снизу до верху, чрез что образовывали некоторого рода вьющиеся ступеньки, по которым можно было всходить. Всходя по ним, один становился на самой вершине мачты то на одной ноге, то на другой, то, поднимая обе ноги вверх, а головой упирался в вершину мачты; потом, сделав неожиданный прыжок, одной рукой крепко хватался за веревку и цеплялся за нее, после чего быстро и безостановочно начинал вертеться и кружиться колесом. Затем вместо рук, уцепившись за веревку голенью и повисши головою вниз, снова начинал вертеться и кружиться. Потом, встав прямо посредине веревки и взяв лук и стрелы, стрелял в цель, поставленную очень далеко, и стрелял так метко, как не мог бы другой, стоя на земле. Сверх того, зажмурив глаза и взяв на плечи мальчика, он совершал по веревке воздушное путешествия от одной мачты до другой. Вот что делал один. А другой, поднявшись на лошадь, погонял ее и на полной рыси стоял прямо то на спине, то на гриве, постоянно и смело перебирая ногами, принимая вид летящей птицы. Иногда он вдруг соскакивал с бегущей лошади, хватался за ее хвост и неожиданно опять появлялся на седле. Или опускался с одной стороны седла и, обогнув брюхо лошади, легко поднимался на нее уже с другой стороны и снова ехал. Занимаясь такими фокусами, он не переставал подгонять коня бегом. Такие чудеса делал второй. Третий, поставив на голову палку длинною в локоть, а на верхний конец ее полный сосуд воды, ходил так, что сосуд долго оставался неподвижным. Один ставил на голову свою длинное копье, снизу до верху обвитое веревкой, образовавшей выступы, за которые мальчик ухватывался руками и ногами и, поочередно передвигая их, в короткое время достигал самой верхушки копья, с которой и спускался вниз. В то же самое время, имевший на голове копье, безостановочно прохаживался взад и вперед. Другой бросал вверх стеклянный шар и потом ловил его или мизинцем, или локтями, или другим каким способом. Такие фокусы не всегда сходили с рук счастливо и без вредных последствий, нередко, обрываясь, эти люди ушибались до смерти. Из отечества их отправилось больше сорока человек, а достигло Романии в добром здравии меньше двадцати. Несмотря, однако же, на это, они, собирая со зрителей большие деньги, продолжали ходить всюду как для прибыли, так и для того, чтобы показать свое искусство, и обошли почти всю вселенную.

Задания к источникам:

1 . Что главное подчеркивал Иоанн Каминиата в описании Фессалоники?

2 . Какие меры по борьбе с недостатком товаров предусматривали «Василики»? Подумайте, почему нарушителей закона из числа бедных людей наказывали иначе, чем предпринимателей?

3 . Чем Ливаний оправдывал нечестность антиохийских кабатчиков? Как вы думаете, могли ли византийские власти изменить положение вещей?

4 . О чем свидетельствует 86-й канон Шестого Вселенского собора? В чем заключалось предлагаемое им наказание?

5 . Чем объяснить описанное Михаилом Пселлом поведение Михаила IV и как оно должно было отразиться на внешнем облике Константинополя?

6 . Какие правила этикета, согласно Патриарху Иоанну IV, необходимо было соблюдать монаху за трапезой? Отличаются ли они от современных требований поведения за столом?

7 . Обратите внимание, чем был вызван голод в 500 г. в Сирии, по словам Йешу Стилита, и во что он вылился? Какую историческую оценку можно дать действиямромейских властей в этом случае?

8 . Догадайтесь, о ком идет речь в §86. Хроники Йешу Стилита? Кто вел себя в ромейском городе как насильник и какую позицию при этом занимали местные власти?

9 . Чем можно объяснить милости, к которым прибегли в отношении населения Эдессы и Месопотамии дука Роман и император Анастасий?

10 . Вспомните, кого называли «деревенскими господами» в ранней Византии?

11 . Что вы узнали о византийской кухне из «Геопоники»? Чем она отличается от современной?

12 . Подумайте, соответствовали ли предписания Кодекса Юстиниана относительно воскресного дня тому, как в действительности проводили его ромеи? Почему государственная власть настаивала именно на таком проведении воскресенья? Поищите ответ на то, кто из императоров ввел это празднование.

13 . Что за праздник в начале мая ежегодно отмечали жители Эдессы, каков был его характер и почему епископ Ксенайя Мабогский «не беседовал с ними об этом предмете больше одного дня»?

14 . Какие народные праздники осуждали правила Пято-Шестого Трулльского собора? Почему они не устраивали ?

15 . Что изменилось за двести лет в народном характере праздников со времен Йешу Стилита до Трулльского синода?

16 . Чем египетские акробаты вызвали восхищение у Никифора Григоры? Изменились ли за века творимые ими «фокусы» и почему вы смотрели бы их в те времена более напряженно?

Праздники в Византии были общенародными и местными, религиозными и политическими, профессиональными и семейными, регулярными и экстраординарными, официально дозволенными и запрещенными.

Один из наиболее стойких феноменов народной культуры, праздник воспринимался каждым новым поколением как неотъемлемый элемент устоявшегося жизненного распорядка, унаследованного от предков. Наиболее древними, восходящими к античной и эллинистической эпохам, являлись языческие празднества, которые продолжали бытовать в христианском византийском обществе, медленно и трудно сходили со сцены, исчезали и возрождались, маскировались под христианские праздники или под местные обычаи, справлялись тем смелее, чем дальше от крупных центров, высших церковных и светских властей находилась та или иная местность.

Эти враждебные православию рудименты язычества в среде иноплеменного населения империи имели и древнеэллинское и свое, так сказать, отечественное происхождение. Они явственнее ощущались в тех провинциях, которые позже вошли в состав империи (например, некоторые армянские и грузинские земли, северо-западные районы Балкан) и где более замкнутый образ жизни вело население (например, влахи, албанцы). В основном, однако, в IX–XII вв. оригинальные языческие обычаи и обряды иноплеменных ромеев успели тесно переплестись и слиться с чисто эллинскими, подверглись переосмыслению и даже некой ритуальной «христианизации».

Знаменательно, что число языческих торжеств и веселий даже увеличивалось с распространением христианства: языческие праздники приютились самозванцами в лоне самой ортодоксальной веры и вместе с нею наследовались неофитами. Поэтому церковь вынуждена была идти не по пути полного искоренения языческих, обычаев, а по пути их адаптации, «обезвреживания» несовместимых с христианством идейных норм и истолкования древних игрищ в качестве обрядов, связанных, например, с циклами крестьянской трудовой деятельности.

Общенародными языческими праздниками в Византии IX–XII вв. были календы, брумалии и русалии. Календы по-латыни - вообще первое число каждого месяца, но как праздник они отмечались в начале января и стали справляться на востоке Средиземноморья со времени установления римского господства (в конце Х-XI столетии под именем «коляд» этот праздник вместе с христианством проник и на Русь).

Сначала календы праздновали с 1 по 5 января, а с утверждением христианства в качестве господствующей официальной религии начало празднования календ было приурочено к важному церковному празднику - рождеству (25 декабря), и календы стали 12-дневными. В конце VII в., на Шестом вселенском соборе, календы предали анафеме, но запрет не возымел действия: их продолжали справлять в народе, а вскоре снова стали отмечать в самом императорском дворце. Правда, василевсы старались все-таки отделить языческое веселье от церковных торжеств и основные развлечения устраивали не в ночь на 26 декабря, как и не в ночь на 1 января (день св. Василия), а только в ночь на 2 января. Да и ряженых, исполнявших строго определенные ритуальные функции, во дворце были единицы.

Народ праздновал календы, как и римляне, со времен Юлия Цезаря, в ночь на 1 января, хотя новый год в Византии IX–XII вв. начинался не с января, а с 1 сентября. Каждый наряжался как мог, чаще всего мужчины переодевались женщинами, а женщины - мужчинами. Надевали маски. Ряженые бродили от дома к дому с песнями и плясками, стучались в двери, участвовали в пиршестве у незнакомых людей, выпрашивали дары. Немало народу толклось в трактирах и кабаках и заполняло ночные улицы.

Во дворце в ночь на 2 января устраивались так называемые готские игры, во время которых приглашенные на праздник вельможи, а также члены цирковых партий «голубых» и «зеленых», певцы и музыканты, прославляли василевса и его наследников. Петь подобающие для случая песни были обязаны и сановники. Пение перемежалось плясками ряженых и нескольких «готов», вооруженных мечами и щитами. «Готы» пели особые песни, имевшие когда-то ритуальный характер, но затверженные теперь на столь неузнаваемо испорченной латыни, что смысла их уже никто не понимал.

Брумалии праздновались незадолго до календ (слово «брума» по-латыни означает "самые короткие дни в году", т. е. время зимнего солнцестояния). Они были преданы анафеме на том же Шестом вселенском соборе, но также безрезультатно. Народ праздновал брумалии и календы почти одинаково. Во дворце же для брумалий был разработан особый ритуал. Сановники плясали в хороводе и пели с горящими свечами в руках. Император одаривал их золотом, а представителей рядового населения столицы - серебром. Вечером устраивалось многолюдное пиршество (как и во время календ), на котором присутствовал василевс, сидевший с семьей за отдельным столом. Роман I Лакапин не допускал празднования брумалий во дворце, но их стали отмечать здесь снова уже при соправителе и преемнике Романа I - Константине VII: этот василевс постановил, что во время брумалий следует раздавать из казны не более 50 литр (3600 золотых).

Русалии - весенний праздник цветов - устраивались после пасхи, накануне троицы. О том, как этот праздник отмечали в сельской местности, можно составить некоторое представление по судебному решению охридского архиепископа Димитрия Хоматиана (первая треть XIII столетия), вынужденного разбирать дело об убийстве во время русалий. Сельская молодежь устроила танцы, игры, пантомимы и «скакания» - все это полагалось делать, чтобы получить дары зрителей. Пастух в овечьем загоне, у которого молодые люди потребовали сыра, отказался его дать, вспыхнула ссора, пастух был убит. Назначая эпитимьи виновникам случившегося, архиепископ замечает, что русалии, как и брумалии, воистину "бесовские игрища", соблюдаемые как обычай "в этой стороне" (Македонии).

Однако особенно торжественно все слои византийского общества без исключения отмечали религиозные праздники, официально установленные церковью. К концу Х-началу XI в. твердо определился круг так называемых престольных церковных праздников (рождество, крещение, пасха, троица и т. д.). Широко праздновались по всей империи дни таких почитаемых святых, как св. Георгий (23 апреля) и св. Димитрий (26 октября). Близ Чурула во Фракии, в Куперии, ежегодно справлялся грандиозный праздник в честь св. Георгия. Здесь устраивалась и ярмарка. Василевс с семьей в этот день отправлялся морем в Манганы (монастырь в северо-восточной части столицы) на поклонение мученику. Кроме того, отмечались праздники в честь местных святых, памятные события, связанные с данной местностью, городом, церковью, монастырем и т. п.

Религиозный праздник требовал от прихожан присутствия на церковной службе в храме, а нередко и участия в торжественной процессии. В престольные и другие праздники (дни св. Димитрия, св. Ильи) совершался выход императора. В соответствии с церемониалом процессия проходила из дворца по украшенным улицам и площадям в св. Софию, где василевс с семьей присутствовал на праздничном богослужении, совершаемом самим патриархом. Иногда процессия направлялась в иной храм, порою - на конях, порою - на судне. После официальных торжеств начинались игры, а за ними шли пиршества. К праздничной трапезе готовились задолго до наступления праздника, запасали продукты, экономили. Простолюдины нередко ограничивали себя перед праздником в течение многих недель. Накануне пасхи такое воздержание было предписано христианам самой церковью: пасха праздновалась после великого поста. Этот праздник в Константинополе отмечался по традиции особенно пышно.

Помимо церковных праздников, византийцы справляли государственные праздники, ежегодные (например, 11 мая - день основания Константинополя, день рождения императора) и экстраординарные, нерегулярные (коронация василевса, его свадьба, рождение наследника). В такие дни вновь славословили государя, несли дары ему или его детям. Василевс повелевал выдавать народу медные деньги, выставлять на площадях, на специальных длинных столах, даровое угощение, устраивать на ипподроме массовые зрелища. Народ водил на улицах хороводы, пел обрядовые песни и гимны в честь виновника торжества. Во дворце пировала высшая знать.

Государственным праздником, по крайней мере для жителей столицы и ее окрестностей, становился и день вступления в столицу победившего узурпатора. В город он въезжал на белом коне, в сопровождении пышной свиты, отряда телохранителей, отборного войска. В соответствии с определенным ритуалом, с песнопениями и славословиями его встречали сановники, высшее духовенство, руководители корпораций, толпы народа.

Поводом к объявлению всенародного праздника могло стать также возвращение василевса в столицу после победоносного похода. Справлялся триумф. С величайшей пышностью, например, обставил свое возвращение после победы над Святославом и присоединения северо-восточной Болгарии Иоанн I Цимисхий. Императорская колесница, влекомая четверкой белоснежных коней, была украшена цветами; собственными руками василевс возложил венок и на своего верхового коня. Но сам государь от Золотых ворот следовал пешком за своей колесницей, в которой лежали одеяния болгарского царя, а на них стояла икона богоматери Влахернской - заступничеству ее император смиренно приписывал свои победы. На Форуме Константина василевс снял с идущего во главе знатных пленников болгарского царя Бориса царский венец и отдал, войдя в св. Софию, в руки патриарха. Примерно так же была организована встреча Василия II после окончательного завоевания всей Болгарии.

Поводом для импровизированного празднества служил также въезд в столицу иноземной принцессы - невесты императора или его наследника. Берту-Ирину, жену Мануила I Комнина, встречали с ликованием на всем протяжении ее пути от берегов Адриатики, где она сошла с корабля, до самого Константинополя. Праздничные встречи на пути и в столице устраивали также мощам известного или новоявленного святого, доставляемым из провинции, из отвоеванных районов, или дарованным василевсу иноземным государем. Так, например, при Константине VII торжественно и празднично встречали раку с рукой Иоанна Предтечи.

Помимо праздников общих для населения империи или для жителей города, справлялись праздники профессиональные, корпоративные, квартальные. Константинопольские врачи праздновали 27 июня день св. Сампсона - покровителя медиков: они совершали поклонение его останкам в храме св. Мокия, а затем собирались за общим пиршественным столом. Церковный приход совместно отмечал обычно день памяти святого своей церкви, сослуживцы канцелярии - повышение по службе чиновника, корпорация - избрание нового члена. Например, процессия тавулляриев в таком случае, выйдя из церкви, где новый коллега получал благословение, провожала его до кафедры, на которую он избирался, а затем шла пировать к нему на дом. 25 октября, в день памяти святых нотариев, подвыпившие адвокаты всей группой, в масках, ходили по городу.

На семейные торжества, которые также очень часто начинались в церкви (крестины, обручение, свадьба), приглашали тем больше народу, чем богаче была семья. Знатный хозяин стремился поразить своих гостей роскошью обстановки жилища, богатством одеяний и украшений членов семейства, разнообразием блюд. Гости также принаряжались, прибывали на лучших из своих коней и мулов, в дорогих седлах или в богато отделанных колясках. На таких семейных праздниках, даже в глухой деревне, общество услаждал специально приглашенный певец или музыкант. Свадьбу Дигениса Акрита играли сначала в его доме, затем - в доме родителей невесты. Гостей пригласили множество, их дары молодоженам трудно счесть. Пиры длились много дней подряд. В городах в подобном случае состоятельный хозяин наснимал целую труппу бродячих музыкантов, фокусников, мимов и акробатов, представителей нередко весьма низкопробного искусства.

Как уже говорилось, во время крупных общенародных или столичных празднеств для горожан устраивались разного рода зрелища и увеселения. Разумеется, своеобразными зрелищами для обывателя являлись уже праздничные процессии, крестные ходы, встречи, даже похороны знатных лиц. С полным правом к разряду зрелищ следует отнести торжественное богослужение, церковную литургию, в которой прихожанин становился участником пышно театрализованного магического действа.

Однако особенно популярными у столичного населения были специальные игрища, устраиваемые по традиции, начиная с античных времен, на ипподроме (эллипсовидном огромном сооружении, подобном современному стадиону), расположенном по соседству с Большим императорским дворцом и св. Софией. Основным видом зрелищ на ипподроме были конские ристания - соревнования в искусстве управления лошадьми. Каждой из легких колесниц, мчащихся по боковым дорожкам ипподрома и запряженных несколькими лошадьми, правил один возница. Содержание коней и ипподрома, устройство самих ристаний являлось обязанностью цирковых партий, среди которых выделялись четыре: «голубые», «зеленые», «красные» и «белые». В Х в. практически сохранились лишь две первые партий. Ведал ими эпарх столицы.

Само представление и подготавливалось и развертывалось на ипподроме по строгим правилам. Вход на ипподром был свободным. Горожане занимали места с утра. Каждый «болел» за ту или иную партию. Ристания начинались по знаку самого василевса, приходившего в свою ложу из дворца по крытой галерее. Возницы были одеты в цвета своих партий. Бег колесниц сопровождался ревом зрителей, подбадривавших, освистывавших и поносивших «своего» или «чужого» возницу. Зрители награждали победителя аплодисментами, император - литрой золота. В XI столетии цирковые партии, по всей вероятности, имелись и в некоторых других городах империи, помимо Константинополя: упоминания о представлениях на ипподромах в провинциальных центрах иногда мелькают в источниках. На конские ристания в Магнесии собиралось почти все население города. Приходили даже монахи, потом каявшиеся "во грехе". Духовенство осуждало иногда игрища на ипподроме как недостойные христиан забавы, но о прямых выступлениях священнослужителей против состязаний на ипподроме в IX–XII вв. неизвестно. Ристания были прочно укоренившимся обычаем, вошедшим в официальную церемониальную символику императорской власти и выполнявшим определенную функцию во время дипломатических приемов иноземных посольств.

В X столетии в Спарте по субботам в центре города устраивались спортивные игры - может быть, как отголосок местной древней традиции. На соревнования собиралось множество народа. Являлся сам стратиг города, забывавший о своих служебных обязанностях: в частности, он пренебрегал жалобами клириков ближайшего к месту состязаний храма, которые говорили, что гром аплодисментов зрителей заглушает голос священника, совершающего службу перед немногочисленными прихожанами (большинство предпочитало уйти на игры).

В столице после бега колесниц на ипподроме начинались обычно выступления акробатов, борцов, фигляров, фокусников, дрессировщиков животных. К концу представления близ ипподрома толпились шуты, мимы, музыканты, певцы и гетеры, участвовавшие или не участвовавшие в играх и нередко расходившиеся отсюда группами по домам знати для увеселения ее на ночных пирушках.

Иногда василевс повелевал показать на ипподроме зрелище совсем иного рода. Суровый воин Никифор II, вызвавший недовольство столичных жителей своей политикой цен, решил поразить "изнеженных горожан" видом рукопашного боя. Он забыл, однако, предупредить о том, что это всего лишь зрелище. Когда воины императорской гвардии, разделившись на два отряда и обнажив мечи, начали «сражение», трибуны охватила паника. Горожане отлично помнили, что накануне в уличной схватке было убито несколько гвардейцев василевса, и, не поняв намерений императора, решили, что настал час его мести за убитых. Народ бросился с ипподрома к выходам, насмерть давя упавших.

На ипподроме же иногда демонстрировали свое искусство джигитовки знатные воины. Оруженосец Романа I Лакапина - Мосиле, стоя в рост на мчащемся во весь опор коне, не покачнувшись, как рассказывает Скилица, размахивал мечом, показывая приемы владения оружием. С конца XII в. под западным влиянием стали вводиться в Византии и рыцарские турниры среди знати. Воинские состязания, правда, устраивались в империи задолго до этих турниров; в них издавна принимали участие даже сами василевсы, но эти соревнования не были поединками (метали копье, стреляли в цель из лука, преодолевали на конях препятствия, поражали мечом или булавой чучело "врага").

Развлекая собравшихся на ипподроме горожан, канатоходцы совершали на канате, натянутом на значительной высоте, различные акробатические трюки, ходила с завязанными глазами, стреляли из лука и т. д. Жонглеры бросали в воздух и ловили стеклянные хрупкие шары, манипулировали сосудами с водой, не проливая из них ни капли. Дрессированный медведь, изображая неудачников, выпивох и простецов, заставлял зрителей покатываться со смеху; ученая собака вытаскивала из рядов по заданию хозяина то «скупца», то «развратника», то «расточителя», то «рогоносца».

Положение «артистов» акробатических цирковых трупп (как правило, бродячих) было тяжелым: их преследовало моральное осуждение церкви и добропорядочных ханжей, суд и власти не признавали за ними гражданских прав, условия их жизни целиком зависели от степени щедрости случайных зевак. Свои представления они показывали прямо на площадях и улицах города.


Византия не знала собственно театра - такого, каким он сложился в период античности. Но своеобразный театр все-таки существовал: те же бродячие актеры, фигляры и мимы, совмещавшие нередко по нескольку «артистических» специальностей, разыгрывала остро комические сценки и фарсы собственного сочинения, в которых гротеску, сатире и клоунаде отводилась главная роль. Сюжеты выбирались простые: супружеская неверность, похождения молодого повесы, злоключения сводника или глупого скряги. Зачастую представления были грубо циничны: непристойные выражения сопровождались не менее непристойными жестами. Актрисы выступали в непривычной одежде - укороченном хитоне с большим вырезом. Церковь особенно настойчиво преследовала мимов. На ипподром их не пускали. Однако мимы пользовались популярностью, и не только у простонародья. Порой они попадали на ночные кутежи золотой молодежи, на пиршества солидных сановников и даже во дворец василевса. Известно о пристрастии к мимам Романа II, Константина VIII, Константина IX. Даже некоторых патриархов обвиняли в том, что они втайне развлекались представлениями мимов, скрытно проведенных в патриаршие палаты.

Театр жил полуофициальной жизнью и при дворе самого василевса. В "Житии патриарха Евфимия" упомянут "первый актер" «благочестивейшего» василевса Льва VI Мудрого некий Ваан, присутствовавший на трапезах императора и осмеливавшийся подавать ему советы. Представления актеров Лев VI смотрел, сидя за своим обеденным столом. Никита Хониат оставил описание одного из крупных, специально организованных представлений в императорском дворце в конце XII в. Зрителями были василевс, члены его семьи, дворцовые сановники и челядь, видные титулованные особы. Среди актеров находились и знатные юноши, обладавшие каким-нибудь «талантом» и желавшие продемонстрировать свои способности. С приглашенных вельмож взимали какую-то плату (видимо, в пользу актеров-профессионалов). Представление было подобно «обозрению»: состязания и трюки атлетов сменялись танцами, фокусы и сценки перемежались песнями. В интермедиях на арену выходили клоуны, игравшие одновременно роль конферансье. Ход забавы регулировал особый распорядитель, а о начале каждого номера возвещалось громким шлепком по нижней части спины некоего молодца.

Зрелищем, привлекавшим внимание множества горожан, становилось созерцание диковинных зверей и животных из далеких стран. Константин IX приказал водить по городу для развлечения жителей столицы слона и жирафа, присланных императору в дар из Египта. При дворце василевса (во всяком случае еще в XII в.) имелся специальный зверинец, в котором содержались львы.

Кроме празднеств, пиров и зрелищ, византийцы знали развлечения и другого рода. Весной и летом, в воскресные и праздничные дни, константинопольцы верхом и на судах выезжали на лоно природы, на берега Босфора. Впрочем, эти загородные прогулки оказывались небезопасными: в IX в. болгарские легкие отряды не раз совершали быстрые набеги на эту беззаботную и безоружную публику столицы империи.

Особенно распространенным и «благородным» препровождением свободного времени в кругах византийской знати считалась охота - любимая и нередко опасная забава. Василий I погиб, получив смертельные ушибы на охоте: олень, заценив рогом за пояс, волочил императора сквозь чащобу; Исаак I Комнин тяжело заболел, простудившись во время охоты на кабанов. Любили охотиться и Александр, и Алексей I Комнин с братом Исааком, и Андроник I, который повелел художникам изобразить на фресках сцены охоты с собаками, преследующими зайца, кабана, настигаемого ими, а также зубра, пронзенного копьем.

На охоту отправлялись обычно перед рассветом и возвращались домой к завтраку. Выехав спозаранку в окрестные леса, окружавшие Константинополь еще в XII в., Алексей I успевал к утру вернуться с добычей во дворец, Полководцы и знатные воины не упускали случая поохотиться и во время военных походов, когда войско останавливалось на отдых.

Великолепные охотничьи угодья находились в Болгарии, у Анхиала и близ Дуная, а в Македонии в междуречье Струмы и Вардара, неподалеку от Фессалоники, к северу от города. Тешилась охотой фессалоникийская знать чаще всего в октябре, накануне дня св. Димитрия. В начале Х в. почти под стенами самой Фессалоники бродили иногда дикие олени, пасшиеся вместе с коровами горожан. На мелких зверей и птицу охотились с соколами: у Алексея I был специальный сокольничий. В Малой Азии во время охоты на хищников использовали подсадных домашних животных (Дигенис Акрит, например, в качестве приманки для хищного зверя привязывал к дереву козленка). После охоты притомившийся аристократ позволял слугам снять с него загрязненное платье, омыть его в ванне, одеть в легкие надушенные одежды, а близ его ложа, на котором он отдыхал, воскурить ароматические специи.

Игрой-забавой знатных ромеев, требовавшей силы и ловкости, была также конная игра в мяч. Алексей I предавался ей с придворными на малом ипподроме, в пределах территории Большого дворца. В чем состояли правила игры, неизвестно, но мяч, видимо, всадники отбирали друг у друга силой: по словам Анны Комнин, в борьбе с василевсом один из его партнеров свалился с лошади и сильно ушиб ногу императору. С тех пор-то, замечает принцесса, начались и стали усиливаться «ревматические» боли у ее отца.

Любили образованные ромеи проводить свой досуг за игрой в шашки и в «затрикий» - шахматы; знали они и другой совсем не безобидный вид игры - игру в кости на деньги. Иоанн Скилица рассказывает, как в ночь убийства заговорщиками императора Никифора II Фоки, его родной брат Лев, крупный полководец и видный сановник, доведший своими спекуляциями с зерном столицу до голода, играл в кости. Он вошел при этом в такой азарт, что не удосужился прочитать тайно переданную ему во время игры записку, в которой неизвестное лицо предупреждало о заговоре и о назначенном на предстоящую ночь убийстве василевса. Константин VIII с юности пристрастился к этой игре и проводил за ней целые ночи, уже став императором. Либо эту игру, либо какую-то ее разновидность имеет в виду, по всей вероятности, и Кекавмен, называя ее "игрой в тавли" ("тавли" - испорченное латинское «табула», т. е. "доска"): этой игре предавался в итальянских владениях империи во время отдыха византийский полководец, и заслужил суровое порицание Василия II. Кекавмен остерегает своих сыновей от увлечения азартными играми, настоятельно рекомендуя посвящать досуг чтению и душеспасительным беседам с монахами.

Итак, мы коротко рассказали о праздниках, зрелищах и развлечениях византийцев. Во всех случаях, когда эти празднества и увеселения носили массовый характер, их главными организаторами неизменно выступали церковь и государство. Первоначальный акт учреждения ежегодного праздника церковью и государством мог давно забыться - праздник становился народной традицией, но его социальная роль не исчезала. Обряд и ритуал, пышный и исполненный многозначительности, торжественно развертывавшиеся в строгом порядке церемонии воздействовали на чувства ромея, пожалуй, сильнее чем заключенная в празднике идея. Точнее говоря, эта идея проникала в сознание тем успешнее, чем более были возбуждены эмоции зрителей. Праздничные торжества и сами массовые зрелища выполняли в Византии важную социальную и политическую функцию, они также служили церкви и государству в качестве мощного средства воздействия на народные массы, которые обычно с нетерпением ожидали наступления праздничных дней, стремясь хотя бы на короткое время, отвлечься от тяжелых, неприглядных будней.

Примечания:

"Советы и рассказы Кекавмена". Сочинение византийского полководца XI века. Подготовка текста, введение, перевод и комментарий Г. Г. Литаврина. М… 1972, стр. 127.

Id="n_52">

Cedr., II, р. 412 sq.

Id="n_53">

"Псамафийская хроника…",стр. 36.

>

ОСНОВНАЯ ЛИТЕРАТУРА

(помимо указанной в примечаниях)

Р. М. Бартикян. Источники для изучения истории павликианского движения. Ереван, 1961.

П. В. Безобразов. Византийский писатель и государственный деятель Михаил Пселл. М., 1890.

История Византии, т. 1–3. М., 1967.

А. П. Каждан. Загадка Комнинов (Опыт историографии). - "Византийский временник", 25, 1964.

А. П. Каждан. О социальной природе византийского самодержавия. - "Народы Азии и Африки", № 6, 1966.

А. П. Каждан. Из экономической жизни Византии XI–XII вв. Натуральное и денежное хозяйство. - "Византийские очерки". М., 1971.

А. П. Каждан. Византийский монастырь XI–XII вв. как социальная группа. "Византийский временник", 31, 1971.

В. В. Кучма. "Тактика Льва" как исторический источник. - "Византийский временник", 33, 1972.

Е. Э. Липшиц. Очерки истории византийского общества и культуры. VIII-первая половина IX в. М.-Л., 1961.

Г. Г. Литаврин. Восстание в Константинополе в апреле 1042 г. "Византийский временник", 33, 1972.

Я. Н. Любарский. Михаил Пселл, личность и мировоззрение. - "Византийский временник", 30, 1969.

Я. И. Любарский. Исторический герой в «Хронографии» Михаила Пселла. "Византийский временник", 33, 1972.

Р. А. Наследова. Ремесло и торговля Фессалоники конца IX-начала Х в. "Византийский временник", 8, 1956.

К. А. Осипова. Система класм в Византии в Х-Х1 вв. - "Византийские очерки". М., 1961.

Н. Скабаланович. Византийское государство и церковь в XI в. СПб., 1884.

В. А. Сметанин. Эпистолография. Свердловск, 1970.

М. Я. Сюзюмов. Борьба за пути развития феодальных отношений в Византии. "Византийские очерки". М., 1961.

М. Я. Сюзюмов. Дофеодальный период. - "Античная древность и средние века", 8, 1972.

3. В. Удальцова. 50 лет советского византиноведения. М., 1969.

Ф. И. Успенский. Византийский писатель Никита Акоминат из Хон. СПб., 1874.

H. Ahrweiler. Etudes sur les structures administratives et sociales de Byzance. London, 1971.

H. Ahrweiler. Byzance et la mer. Paris, 1966.

H. G. Beck. Kirche und theologische Literatur im byzantinischen Reich. Munchen, 1959.

H. G. Beck. Senat und Volk von Konstantinopel. Munchen, 1966.

H. G. Beck. Geschichte der byzantinischen Volksliteratur. Munchen, 1971.

L. Brehier. Le mond byzantin, v. 1–3. Paris, 1947–1950.

R. Browning. The Correspondance of a Tenth-Century Byzantine Scholar. «Byzantion», 24, 1956.

J. Bury. The Imperial Administrative System in the Ninth Century. New York, 1958.

F. Chalandon. Les Comnenes, v. l-2. Paris, 1900–1912.

P. Charanis. The Monastic Properties and the State in the Byzantine Empire. - "Dumbarton Oaks Papers", 4, 1948.

F. Dolger. Beitrage zur Geschichte der byzantinischen Finanzverwaltung. Darmstadt, 1960.

R. Guilland. Recherches sur les institutions byzantines, I–II. Berlin, Amsterdam, 1967.

H. Hunger. Reich der neuen Mitte. Graz, Wien, Koln, 1969.

R. Janin. Constantinople byzantine. Paris, 1964.

E. Kirsten. Die byzantinische Stadt. - "Berichte zum XI. ByzantinistenKongress". Munchen, 1958.

Ph. Koukoules. Vie et civilisation byzantines, I–V Athenes, 1948–1951.

K. Krumbacher. Geschichte der byzantinischen Litteratur. Munchen, 1897.

P. Lemerle. Esquisse pour une histoire agraire de Byzance. - "Revue historique"; t. 219–220, 1958.

P. Lemerle. Le preneier humanisme byzantin. Paris, 1971.

P. Lemerle. Prolegomenes a une edition critique et commentee des "Conseils et Recits" de Kekaumenos. Bruxelles, 1960.

Gy. Moravcsik. Byzantinoturcica, I–II. Berlin, 1958.

D. Obolensky. The Byzantine Commonwealth. London, 1971.

G. Ostrogorsky. Geschichte des byzantinischen Staates. Munchen, 1963.

G. Ostrogorskij. Quelques problemes dhistoire de la paysannerie byzantine. Bruxelles, 1954.

G. Ostrogorskij. Pour lhistoire de la feodalite byzantine. Bruxelles, 1954.

S. Runcimen. Byzantine Civilisation. London, 1948.

B. Schilbach. Die byzantinische Metrologie. Munchen, 1970.

G. Schlumberger. Lepopee byzantine a la fin du Xe siecle, I–III. Paris, 1896, 1900, 1905.

N. Svoronos. Recherches sur le cadastre byzantin et la fiscalite aux XIe et XIIe siecles. Paris, 1959.

A. A. Vasiliev. History of the Byzantine Empire. Madison, 1952.

G. Walter. La vie quotidienne a Byzance au siecle des Comnenes (1081–1180). Paris, 1959.

K. Zachria von Lingenthal. Geschichte des griechisch-romischen Rechts. Berlin, 1892.

>

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН*

[*Указатели составлены В. Г. Шурыгиной. Имена, упоминаемые в примечаниях, в указателе имен не приводятся.]

Алдебрандин 68

Александр 18, 78

Алексей I Комнин 3, 22, 23, 25–29, 33, 35, 36, 39, 40, 41, 43, 44, 46, 50–52, 56–58, 61–64, 66, 67, 69, 70, 72, 73, 78

Алексей III Ангел 9, 15, 46

Алексей Студит 26, 32, 34,

Андроник I Комнин 6, 15, 28, 29, 59, 78

Андроник Дука 51

Анна Далассина 33, 59, 62

Анна Комнин 3, 16, 22, 24–26, 28, 29, 35, 37, 40–46, 48–50, 59, 60, 62–67, 69, 70, 79

Анна, сестра Василия II 17, 57, 58

Антоний Кавлей 31

Безобразов П. В. 22

Берта-Ирина 68, 76

Боэмунд 41, 44, 45

Варда Склир 21, 50, 51

Варда Фока 10, 16, 30, 50, 51

Варфоломей, св. 32

Василий I Македонянин 8, 14, 18, 54, 78

Василий II Болгаробойца 3, 5, 16, 18, 21, 22, 26, 27, 30, 40, 41–43, 50, 57, 61, 63, 65, 70, 76, 79

Василий Ноф 19, 21, 56

Василий Петин 29

Василий, архиепископ Охридский 58, 68, 70

Василий, богомил 28, 29, 36, 48

Василий, св. 74

Василий, эпарх 67

Вениамин Тудельский 15, 73

Владимир 17, 58, 71

Власий, св. 64

Георгий Маниак 46

Георгий, св. 33, 75

Григорий Бакуриани 3, 48, 72, 73

Даниэлида 8

Делян, см. Петр Делян

Дигенис Акрит 6, 43, 58, 68, 76, 79

Димитрий Хоматиан 75

Димитрий, еретик 48

Димитрий, св. 13, 22, 75, 78

Евдокия, дочь Константина VIII 59

Евдокия, жена Константина Х 57

Евстафий Воила 64

Евстафий Гарида 66

Евстафий Малеин 3

Евстафий Ромей 27, 63

Евстафий Фессалоникийский 37, 66

Евстафий Филокали 70

Евфимий, патриарх 18, 20, 29, 34, 36, 64, 78

Зоя Карвонопсида 54

Зоя, дочь Константина VIII 18, 33, 49, 57, 59, 67

Зоя, дочь Стилиана Заутцы 58

Илья Комнин 54

Илья, св. 75

Иоанн I Цимисхий 19, 21, 35, 40, 42, 48, 50, 59, 76

Иоанн II Комнин 25, 29, 48, 62

Иоанн III Ватац 58

Иоанн Апокавк (Навпактский) 3, 32, 53, 55, 61

Иоанн Богослов 13

Иоанн Ивирица 27

Иоанн Итал 36, 48, 65

Иоанн Камениат 13, 56, 68

Иоанн Киннам 48

Иоанн Мавропод (Евхаитский) 26, 66

Иоанн Орфанотроф 21, 22, 26, 28, 29

Иоанн Предтеча 76

Иоанн Скилица 18, 26, 27, 46, 49, 62, 65, 67, 70, 77, 79

Иоанн Халд 44

Иосиф Ракендит 63, 67

Ираклий 63

Ирина, мать Константина VI 57

Ирина, жена Алексея I 50

Ирина, жена Иоанна III Ватаца 58

Исаак I Комнин 20, 26, 34, 35, 51, 67, 78

Исаак II Ангел 21, 24, 26, 40, 43, 51

Исаак, брат Алексея I 26, 78

Кай-Хосрой I 46

Карл Великий 16

Кекавмен 9, 15, 23, 25, 26, 28, 45, 54, 55, 57, 58, 60, 62, 65, 67, 72, 79

Кир, св. 64

Комнины 57, 58

Константин I Великий 17, 28, 37

Константин II 34

Константин V 25, 43, 45,

Константин VII Багрянородный 16–18, 27, 35, 57, 58, 61, 63, 69, 73, 75, 76

Константин VIII 18, 28, 57, 59, 61, 78, 79

Константин IX Мономах 18, 26, 29, 43, 49, 59, 60, 63, 65–67, 70, 78

Константин Х Дука 27, 51, 57

Константин Диоген 29, 46

Константин Лихуд 65

Константин Пселл, см. Михаил Пселл

Константин, новелиссим 21, 51

Константин, сын Михаила VII 25, 62

Крикорик 71

Лагос (Иоанн) 9

Лев VI Мудрый 18–21, 26, 27, 34, 49, 51, 54, 61, 63, 64, 78

Лев Кефала 57

Лев Ламброс 29

Лев Никерит 61

Лев Сгур 33

Лев Торник 51

Лев, брат Никифора II 79

Лемерль П. 31

Лжедиоген 29

Ливелий 68

Лиутпранд, 32, 69, 73

Мазарис 68

Максимо 6

Мануил I Комнин 24, 27, 29, 33, 42, 57, 59, 62, 68–70, 76

Мануил Камица 51

Мария Склирена 59, 60, 66

Мария, жена Михаила VII и Никифора III 59, 62

Мелиссины 16

Михаил II 39

Михаил III 50, 72

Михаил IV Пафлагонянин 18, 21, 22, 33, 49, 60

Михаил V Калафат 17, 21, 29, 34, 49, 51

Михаил VI Стратиотик 26, 35, 51

Михаил VII Дука 14, 24, 25, 51, 55, 59, 62, 63

Михаил Аплухир 63

Михаил Атталиат 3, 41, 52, 67, 68, 72

Михаил Глика 26, 29, 47, 66

Михаил Докиан 43

Михаил Кируллярий 26, 34, 35

Михаил Пселл 12, 14, 18, 21, 22, 26–28, 34, 37, 53, 60, 63–67

Михаил Стрифн 25

Михаил Хониат 23, 33, 57, 65

Мокий, св. 49, 76

Мономахат 26

Никита Хониат 7, 17, 23, 24, 42–44, 46, 52, 57, 65, 67–69, 71, 73, 78

Никифор II Фока 11, 14, 18, 23, 24, 28, 35, 38, 40, 41, 49, 50, 59, 61, 62, 73, 77, 79

Никифор III Вотаниат 18, 26, 33, 51, 59, 62

Никифор Василаки 51, 52

Никифор Влеммид 65

Никифор Вриенний, мятежник 52, 55

Никифор Вриенний, писатель 24, 59, 61, 65

Никифор Григора 66

Никифор Диоген 65

Никифор Катакалон 24

Никифор Мелиссин 51

Никифор Уран 42

Никифор Фока Старший 58

Никифор, патриарх 14, 67

Николай Мистик 34, 51, 61, 64

Николай, св. 51

Оттон I 16, 32, 69, 73

Петр Делян 49

Петр Пустынник 45

Петр Сицилиец 9, 64

Петр, апостол 36

Плутарх 66

Полиевкт, патриарх 35

Прокопий, св. 33

Роберт Гвискар 16, 22, 25, 44, 46, 49

Роман I Лакапин 30, 34, 56, 64, 71, 75, 77

Роман II 17, 18, 29, 35, 58, 59, 78

Роман III Аргир 18, 32, 33, 40, 50, 59, 62

Роман IV Диоген 20, 29, 50, 57, 61, 65

Роман Стравороман 29

Рудаков А. П. 68

Сампсон, св. 76

Самуил 42–44

Святослав 24, 73, 76

Симеон 16, 71

Сисиний, патриарх 54

Стилиан Заутца 19, 21, 29, 58

Стилиан 49

Фемистокл 19

Феодор Кастамонит 21

Феодор Продром 38, 55

Феодор Студит 6, 58

Феодора, жена Юстиниана I 59

Феодора, дочь Константина VIII 49, 59

Феодота 63

Феофано, жена Льва VI 54

Феофано, жена Романа II и Никифора II 58, 59

Феофил Эротик 50

Феофилакт, патриарх 34, 35

Филарет Милостивый 3, 6

Фома Славянин 24, 39, 49

Фотий, патриарх 4

Хониаты 65, 66

Хрисохир 18

Христофор Митиленский 33

Элпидий Кенхри 53

Юлий Цезарь 74

Юстиниан I Великий 34, 59

Юстиниан II 18

>

УКАЗАТЕЛЬ ТЕРМИНОВ

Аллиленгий 5

Анаграфевс 23

Ангария 4

Анфипат 21

Апокриф 47

Аргиропрат 8, 12, 28, 29

Асикрит 63

Багрянородный 17

Богомильство 48

Богомил 66, 83, 110, 111

Брумалии 74, 75

Василевс 5, 8, 9, 15–22, passim

Василеопатор 21

Вестиопрат 12, 31

Геникон 20

Грамматик 9, 28, 63

"Греческий огонь" 7, 25, 39

Громовник 47

Дизевгарат 3

Доместик (великий) 52

Доместик схол 58

Дром 2, 29, 69

Зевгарат 3

Зевгилатий 2

Зоста-патрикия 55

Калафат 14

Календы 74, 75

Каноникон 32

Катартарий 12

Катафракт 39

Катепан 21

Кентинарий 42, 43

Кератий 28

Кируллярий 28

Клирик 11, 14, 33, 35, 36, 56, 61, 64, 77;

Клисура 21

Литра 13, 33, 38, 53–55, 71, 75, 77

Логофет 20

Лоротом 23

Магистр 21, 71

Макеларий 11, 12

Манихей 48

Метакса 8, 12, 13

Метаксопрат 12, 13

Милиарисий 14

Мим 29, 34, 76, 77, 78

Мистий 4, 5, 8, 55

Митаторий 35

Модий, сыпучий 3, 14

Модий, мера площади 3

Моливдовул 12

Монофиситство 48, 67

Монофисит 68

Навклир 14, 15

Назирей 35

Новелиссим 21, 51

Новелла 27

Номисма 3, 8, 9, 10, 13 passim

Нотарий 9, 10, 28, 63, 76

Опсоний 24

Орфанотроф 21, 22, 26, 28, 29

Орфанотрофия 56, 64

Павликианин 48

Павликианство 48

Пантапол 10

Паракимомен 21

Парик 2, 4, 5, 9, 15, 22, 32, 36

Парисия 61

Патрикий 21

Порфирородный 16, 17, 35, 71

Практор 23, 27

Проастий 2, 3

Проскафимен 2

Протоспафарий 53, 54

Протоспафарисса 54

Ритор 10, 27, 63

Ромей 1, 2, 3, 13, 16, 17, 18, 24 passim

Руга 21, 22, 33, 38, 53

Русалии 74, 75

Салдамарий 10, 28

Севаста 55

Серикарий 8, 12, 13, 23

Синкелл 20

Синклит 16, 20, 26, 27

Синклитик 20, 51

Ситиресий 24

Стратегикон 24, 40, 61, 62

Стратиг 7, 19, 21, 24, 26–28

Стратиот 2, 5, 24, 39, 41

Тавуллярий 10, 63, 65, 76

Трапезит 28, 29

Фема 13, 19, 21, 24–27, 31, 37, 41, 48, 49

Фолл 8, 10, 14

Хиротония 32

Экскуссия 33

Эмпорий 49

Эндемуса 33

Эпарх 9, 10–13, 15, 20, 26–28, 51, 65, 67, 70, 77

Эпархия 29, 36

Эпитимья 35, 36, 53, 75

Эргастирий 7, 8, 57


Id="n_52">

Cedr., II, р. 412 sq.

"Псамафийская хроника…",стр. 36.

Праздники в Византии

Праздники в Византии были общенародными и местными, религиозными и политическими, профессиональными и семейными, регулярными и экстраординарными, официально дозволенными и запрещенными.

Один из наиболее стойких феноменов народной культуры, праздник воспринимался каждым новым поколением как неотъемлемый элемент устоявшегося жизненного распорядка, унаследованного от предков. Наиболее древними, восходящими к античной и эллинистической эпохам, являлись языческие празднества, которые продолжали бытовать в христианском византийском обществе, медленно и трудно сходили со сцены, исчезали и возрождались, маскировались под христианские праздники или под местные обычаи, справлялись тем смелее, чем дальше от крупных центров, высших церковных и светских властей находилась та или иная местность.

Эти враждебные православию рудименты язычества в среде иноплеменного населения империи имели и древнеэллинское и свое, так сказать, отечественное происхождение. Они явственнее ощущались в тех провинциях, которые позже вошли в состав империи (например, некоторые армянские и грузинские земли, северо-западные районы Балкан) и где более замкнутый образ жизни вело население (например, влахи, албанцы). В основном, однако, в IX-XII вв. оригинальные языческие обычаи и обряды иноплеменных ромеев успели тесно переплестись и слиться с чисто эллинскими, подверглись переосмыслению и даже некой ритуальной «христианизации».

Знаменательно, что число языческих торжеств и веселий даже увеличивалось с распространением христианства: языческие праздники приютились самозванцами в лоне самой ортодоксальной веры и вместе с нею наследовались неофитами. Поэтому церковь вынуждена была идти не по пути полного искоренения языческих, обычаев, а по пути их адаптации, «обезвреживания» несовместимых с христианством идейных норм и истолкования древних игрищ в качестве обрядов, связанных, например, с циклами крестьянской трудовой деятельности.

Общенародными языческими праздниками в Византии IX-XII вв. были календы, брумалии и русалии. Календы по-латыни - вообще первое число каждого месяца, но как праздник они отмечались в начале января и стали справляться на востоке Средиземноморья со времени установления римского господства (в конце Х-ХI столетии под именем «коляд» этот праздник вместе с христианством проник и на Русь).

Сначала календы праздновали с 1 по 5 января, а с утверждением христианства в качестве господствующей официальной религии начало празднования календ было приурочено к важному церковному празднику - рождеству (25 декабря), и календы стали 12-дневными. В конце VII в., на Шестом вселенском соборе, календы предали анафеме, но запрет не возымел действия: их продолжали справлять в народе, а вскоре снова стали отмечать в самом императорском дворце. Правда, василевсы старались все-таки отделить языческое веселье от церковных торжеств и основные развлечения устраивали не в ночь на 26 декабря, как и не в ночь на 1 января (день св. Василия), а только в ночь на 2 января. Да и ряженых, исполнявших строго определенные ритуальные функции, во дворце были единицы.

Народ праздновал календы, как и римляне, со времен Юлия Цезаря, в ночь на 1 января, хотя новый год в Византии IX-XII вв. начинался не с января, а с 1 сентября. Каждый наряжался как мог, чаще всего мужчины переодевались женщинами, а женщины - мужчинами. Надевали маски. Ряженые бродили от дома к дому с песнями и плясками, стучались в двери, участвовали в пиршестве у незнакомых людей, выпрашивали дары. Немало народу толклось в трактирах и кабаках и заполняло ночные улицы.

Во дворце в ночь на 2 января устраивались так называемые готские игры, во время которых приглашенные на праздник вельможи, а также члены цирковых партий «голубых» и «зеленых», певцы и музыканты, прославляли василевса и его наследников. Петь подобающие для случая песни были обязаны и сановники. Пение перемежалось плясками ряженых и нескольких «готов», вооруженных мечами и щитами. «Готы» пели особые песни, имевшие когда-то ритуальный характер, но затверженные теперь на столь неузнаваемо испорченной латыни, что смысла их уже никто не понимал.

Брумалии праздновались незадолго до календ (слово «брума» по-латыни означает «самые короткие дни в году», т. е. время зимнего солнцестояния). Они были преданы анафеме на том же Шестом вселенском соборе, но также безрезультатно. Народ праздновал брумалии и календы почти одинаково. Во дворце же для брумалий был разработан особый ритуал. Сановники плясали в хороводе и пели с горящими свечами в руках. Император одаривал их золотом, а представителей рядового населения столицы - серебром. Вечером устраивалось многолюдное пиршество (как и во время календ), на котором присутствовал василевс, сидевший с семьей за отдельным столом. Роман I Лакапин не допускал празднования брумалий во дворце, но их стали отмечать здесь снова уже при соправителе и преемнике Романа I - Константине VII: этот василевс постановил, что во время брумалий следует раздавать из казны не более 50 литр (3600 золотых).

Русалии - весенний праздник цветов - устраивались после пасхи, накануне троицы. О том, как этот праздник отмечали в сельской местности, можно составить некоторое представление по судебному решению охридского архиепископа Димитрия Хоматиана (первая треть XIII столетия), вынужденного разбирать дело об убийстве во время русалий. Сельская молодежь устроила танцы, игры, пантомимы и «скакания» - все это полагалось делать, чтобы получить дары зрителей. Пастух в овечьем загоне, у которого молодые люди потребовали сыра, отказался его дать, вспыхнула ссора, пастух был убит. Назначая эпитимьи виновникам случившегося, архиепископ замечает, что русалии, как и брумалии, - воистину «бесовские игрища», соблюдаемые как обычай «в этой стороне» (Македонии).

Однако особенно торжественно все слои византийского общества без исключения отмечали религиозные праздники, официально установленные церковью. К концу Х-началу XI в. твердо определился круг так называемых престольных церковных праздников (рождество, крещение, пасха, троица и т. д.). Широко праздновались по всей империи дни таких почитаемых святых, как св. Георгий (23 апреля) и св. Димитрий (26 октября). Близ Чурула во Фракии, в Куперии, ежегодно справлялся грандиозный праздник в честь св. Георгия. Здесь устраивалась и ярмарка. Василевс с семьей в этот день отправлялся морем в Манганы (монастырь в северо-восточной части столицы) на поклонение мученику. Кроме того, отмечались праздники в честь местных святых, памятные события, связанные с данной местностью, городом, церковью, монастырем и т. п.

Религиозный праздник требовал от прихожан присутствия на церковной службе в храме, а нередко и участия в торжественной процессии. В престольные и другие праздники (дни св. Димитрия, св. Ильи) совершался выход императора. В соответствии с церемониалом процессия проходила из дворца по украшенным улицам и площадям в св. Софию, где василевс с семьей присутствовал на праздничном богослужении, совершаемом самим патриархом. Иногда процессия направлялась в иной храм, порою - на конях, порою - на судне. После официальных торжеств начинались игры, а за ними шли пиршества. К праздничной трапезе готовились задолго до наступления праздника, запасали продукты, экономили. Простолюдины нередко ограничивали себя перед праздником в течение многих недель. Накануне пасхи такое воздержание было предписано христианам самой церковью: пасха праздновалась после великого поста. Этот праздник в Константинополе отмечался по традиции особенно пышно.

Помимо церковных праздников, византийцы справляли государственные праздники, ежегодные (например, 11 мая - день основания Константинополя, день рождения императора) и экстраординарные, нерегулярные (коронация василевса, его свадьба, рождение наследника). В такие дни вновь славословили государя, несли дары ему или его детям. Василевс повелевал выдавать народу медные деньги, выставлять на площадях, на специальных длинных столах, даровое угощение, устраивать на ипподроме массовые зрелища. Народ водил на улицах хороводы, пел обрядовые песни и гимны в честь виновника торжества. Во дворце пировала высшая знать.

Государственным праздником, по крайней мере для жителей столицы и ее окрестностей, становился и день вступления в столицу победившего узурпатора. В город он въезжал на белом коне, в сопровождении пышной свиты, отряда телохранителей, отборного войска. В соответствии с определенным ритуалом, с песнопениями и славословиями его встречали сановники, высшее духовенство, руководители корпораций, толпы народа.

Поводом к объявлению всенародного праздника могло стать также возвращение василевса в столицу после победоносного похода. Справлялся триумф. С величайшей пышностью, например, обставил свое возвращение после победы над Святославом и присоединения северо-восточной Болгарии Иоанн I Цимисхий. Императорская колесница, влекомая четверкой белоснежных коней, была украшена цветами; собственными руками василевс возложил венок и на своего верхового коня. Но сам государь от Золотых ворот следовал пешком за своей колесницей, в которой лежали одеяния болгарского царя, а на них стояла икона богоматери Влахернской - заступничеству ее император смиренно приписывал свои победы. На Форуме Константина василевс снял с идущего во главе знатных пленников болгарского царя Бориса царский венец и отдал, войдя в св. Софию, в руки патриарха 1. Примерно так же была организована встреча Василия II после окончательного завоевания всей Болгарии.

Поводом для импровизированного празднества служил также въезд в столицу иноземной принцессы - невесты императора или его наследника. Берту-Ирину, жену Мануила I Комнина, встречали с ликованием на всем протяжении ее пути от берегов Адриатики, где она сошла с корабля, до самого Константинополя. Праздничные встречи на пути и в столице устраивали также мощам известного или новоявленного святого, доставляемым из провинции, из отвоеванных районов, или дарованным василевсу иноземным государем. Так, например, при Константине VII торжественно и празднично встречали раку с рукой Иоанна Предтечи.

Помимо праздников общих для населения империи или для жителей города, справлялись праздники профессиональные, корпоративные, квартальные. Константинопольские врачи праздновали 27 июня день св. Сампсона - покровителя медиков: они совершали поклонение его останкам в храме св. Мокия, а затем собирались за общим пиршественным столом. Церковный приход совместно отмечал обычно день памяти святого своей церкви, сослуживцы канцелярии - повышение по службе чиновника, корпорация - избрание нового члена. Например, процессия тавулляриев в таком случае, выйдя из церкви, где новый коллега получал благословение, провожала его до кафедры, на которую он избирался, а затем шла пировать к нему на дом. 25 октября, в день памяти святых нотариев, подвыпившие адвокаты всей группой, в масках, ходили по городу.

На семейные торжества, которые также очень часто начинались в церкви (крестины, обручение, свадьба), приглашали тем больше народу, чем богаче была семья. Знатный хозяин стремился поразить своих гостей роскошью обстановки жилища, богатством одеяний и украшений членов семейства, разнообразием блюд. Гости также принаряжались, прибывали на лучших из своих коней и мулов, в дорогих седлах или в богато отделанных колясках. На таких семейных праздниках, даже в глухой деревне, общество услаждал специально приглашенный певец или музыкант. Свадьбу Дигениса Акрита играли сначала в его доме, затем - в доме родителей невесты. Гостей пригласили множество, их дары молодоженам трудно счесть. Пиры длились много дней подряд. В городах в подобном случае состоятельный хозяин наснимал целую труппу бродячих музыкантов, фокусников, мимов и акробатов, представителей нередко весьма низкопробного искусства.

Как уже говорилось, во время крупных общенародных или столичных празднеств для горожан устраивались разного рода зрелища и увеселения. Разумеется, своеобразными зрелищами для обывателя являлись уже праздничные процессии, крестные ходы, встречи, даже похороны знатных лиц. С полным правом к разряду зрелищ следует отнести торжественное богослужение, церковную литургию, в которой прихожанин становился участником пышно театрализованного магического действа.

Однако особенно популярными у столичного населения были специальные игрища, устраиваемые по традиции, начиная с античных времен, на ипподроме (эллипсовидном огромном сооружении, подобном современному стадиону), расположенном по соседству с Большим императорским дворцом и св. Софией. Основным видом зрелищ на ипподроме были конские ристания - соревнования в искусстве управления лошадьми. Каждой из легких колесниц, мчащихся по боковым дорожкам ипподрома и запряженных несколькими лошадьми, правил один возница. Содержание коней и ипподрома, устройство самих ристаний являлось обязанностью цирковых партий, среди которых выделялись четыре: «голубые», «зеленые», «красные» и «белые». В Х в. практически сохранились лишь две первые партий. Ведал ими эпарх столицы.

Само представление и подготавливалось и развертывалось на ипподроме по строгим правилам. Вход на ипподром был свободным. Горожане занимали места с утра. Каждый «болел» за ту или иную партию. Ристания начинались по знаку самого василевса, приходившего в свою ложу из дворца по крытой галерее. Возницы были одеты в цвета своих партий. Бег колесниц сопровождался ревом зрителей, подбадривавших, освистывавших и поносивших «своего» или «чужого» возницу. Зрители награждали победителя аплодисментами, император - литрой золота. В XI столетии цирковые партии, по всей вероятности, имелись и в некоторых других городах империи, помимо Константинополя: упоминания о представлениях на ипподромах в провинциальных центрах иногда мелькают в источниках. На конские ристания в Магнесии собиралось почти все население города. Приходили даже монахи, потом каявшиеся «во грехе». Духовенство осуждало иногда игрища на ипподроме как недостойные христиан забавы, но о прямых выступлениях священнослужителей против состязаний на ипподроме в IX-XII вв. неизвестно. Ристания были прочно укоренившимся обычаем, вошедшим в официальную церемониальную символику императорской власти и выполнявшим определенную функцию во время дипломатических приемов иноземных посольств.

В X столетии в Спарте по субботам в центре города устраивались спортивные игры - может быть, как отголосок местной древней традиции. На соревнования собиралось множество народа. Являлся сам стратиг города, забывавший о своих служебных обязанностях: в частности, он пренебрегал жалобами клириков ближайшего к месту состязаний храма, которые говорили, что гром аплодисментов зрителей заглушает голос священника, совершающего службу перед немногочисленными прихожанами (большинство предпочитало уйти на игры).

В столице после бега колесниц на ипподроме начинались обычно выступления акробатов, борцов, фигляров, фокусников, дрессировщиков животных. К концу представления близ ипподрома толпились шуты, мимы, музыканты, певцы и гетеры, участвовавшие или не участвовавшие в играх и нередко расходившиеся отсюда группами по домам знати для увеселения ее на ночных пирушках.

Иногда василевс повелевал показать на ипподроме зрелище совсем иного рода. Суровый воин Никифор II, вызвавший недовольство столичных жителей своей политикой цен, решил поразить «изнеженных горожан» видом рукопашного боя. Он забыл, однако, предупредить о том, что это всего лишь зрелище. Когда воины императорской гвардии, разделившись на два отряда и обнажив мечи, начали «сражение», трибуны охватила паника. Горожане отлично помнили, что накануне в уличной схватке было убито несколько гвардейцев василевса, и, не поняв намерений императора, решили, что настал час его мести за убитых. Народ бросился с ипподрома к выходам, насмерть давя упавших.

На ипподроме же иногда демонстрировали свое искусство джигитовки знатные воины. Оруженосец Романа I Лакапина - Мосиле, стоя в рост на мчащемся во весь опор коне, не покачнувшись, как рассказывает Скилица, размахивал мечом, показывая приемы владения оружием. С конца XII в. под западным влиянием стали вводиться в Византии и рыцарские турниры среди знати. Воинские состязания, правда, устраивались в империи задолго до этих турниров; в них издавна принимали участие даже сами василевсы, но эти соревнования не были поединками (метали копье, стреляли в цель из лука, преодолевали на конях препятствия, поражали мечом или булавой чучело «врага»).

Развлекая собравшихся на ипподроме горожан, канатоходцы совершали на канате, натянутом на значительной высоте, различные акробатические трюки, ходила с завязанными глазами, стреляли из лука и т. д. Жонглеры бросали в воздух и ловили стеклянные хрупкие шары, манипулировали сосудами с водой, не проливая из них ни капли. Дрессированный медведь, изображая неудачников, выпивох и простецов, заставлял зрителей покатываться со смеху; ученая собака вытаскивала из рядов по заданию хозяина то «скупца», то «развратника», то «расточителя», то «рогоносца».

Положение «артистов» акробатических цирковых трупп (как правило, бродячих) было тяжелым: их преследовало моральное осуждение церкви и добропорядочных ханжей, суд и власти не признавали за ними гражданских прав, условия их жизни целиком зависели от степени щедрости случайных зевак. Свои представления они показывали прямо на площадях и улицах города.

Византия не знала собственно театра - такого, каким он сложился в период античности. Но своеобразный театр все-таки существовал: те же бродячие актеры, фигляры и мимы, совмещавшие нередко по нескольку «артистических» специальностей, разыгрывала остро комические сценки и фарсы собственного сочинения, в которых гротеску, сатире и клоунаде отводилась главная роль. Сюжеты выбирались простые: супружеская неверность, похождения молодого повесы, злоключения сводника или глупого скряги. Зачастую представления были грубо циничны: непристойные выражения сопровождались не менее непристойными жестами. Актрисы выступали в непривычной одежде - укороченном хитоне с большим вырезом. Церковь особенно настойчиво преследовала мимов. На ипподром их не пускали. Однако мимы пользовались популярностью, и не только у простонародья. Порой они попадали на ночные кутежи золотой молодежи, на пиршества солидных сановников и даже во дворец василевса. Известно о пристрастии к мимам Романа II, Константина VIII, Константина IX. Даже некоторых патриархов обвиняли в том, что они втайне развлекались представлениями мимов, скрытно проведенных в патриаршие палаты.

Театр жил полуофициальной жизнью и при дворе самого василевса. В «Житии патриарха Евфимия» упомянут «первый актер» «благочестивейшего» василевса Льва VI Мудрого некий Ваан, присутствовавший на трапезах императора и осмеливавшийся подавать ему советы 2. Представления актеров Лев VI смотрел, сидя за своим обеденным столом. Никита Хониат оставил описание одного из крупных, специально организованных представлений в императорском дворце в конце XII в. Зрителями были василевс, члены его семьи, дворцовые сановники и челядь, видные титулованные особы. Среди актеров находились и знатные юноши, обладавшие каким-нибудь «талантом» и желавшие продемонстрировать свои способности. С приглашенных вельмож взимали какую-то плату (видимо, в пользу актеров-профессионалов). Представление было подобно «обозрению»: состязания и трюки атлетов сменялись танцами, фокусы и сценки перемежались песнями. В интермедиях на арену выходили клоуны, игравшие одновременно роль конферансье. Ход забавы регулировал особый распорядитель, а о начале каждого номера возвещалось громким шлепком по нижней части спины некоего молодца.

Зрелищем, привлекавшим внимание множества горожан, становилось созерцание диковинных зверей и животных из далеких стран. Константин IX приказал водить по городу для развлечения жителей столицы слона и жирафа, присланных императору в дар из Египта. При дворце василевса (во всяком случае еще в XII в.) имелся специальный зверинец, в котором содержались львы.

Кроме празднеств, пиров и зрелищ, византийцы знали развлечения и другого рода. Весной и летом, в воскресные и праздничные дни, константинопольцы верхом и на судах выезжали на лоно природы, на берега Босфора. Впрочем, эти загородные прогулки оказывались небезопасными: в IX в. болгарские легкие отряды не раз совершали быстрые набеги на эту беззаботную и безоружную публику столицы империи.

Особенно распространенным и «благородным» препровождением свободного времени в кругах византийской знати считалась охота - любимая и нередко опасная забава. Василий I погиб, получив смертельные ушибы на охоте: олень, заценив рогом за пояс, волочил императора сквозь чащобу; Исаак I Комнин тяжело заболел, простудившись во время охоты на кабанов. Любили охотиться и Александр, и Алексей I Комнин с братом Исааком, и Андроник I, который повелел художникам изобразить на фресках сцены охоты с собаками, преследующими зайца, кабана, настигаемого ими, а также зубра, пронзенного копьем.

На охоту отправлялись обычно перед рассветом и возвращались домой к завтраку. Выехав спозаранку в окрестные леса, окружавшие Константинополь еще в XII в., Алексей I успевал к утру вернуться с добычей во дворец, Полководцы и знатные воины не упускали случая поохотиться и во время военных походов, когда войско останавливалось на отдых.

Великолепные охотничьи угодья находились в Болгарии, у Анхиала и близ Дуная, а в Македонии в междуречье Струмы и Вардара, неподалеку от Фессалоники, к северу от города. Тешилась охотой фессалоникийская знать чаще всего в октябре, накануне дня св. Димитрия. В начале Х в. почти под стенами самой Фессалоники бродили иногда дикие олени, пасшиеся вместе с коровами горожан. На мелких зверей и птицу охотились с соколами: у Алексея I был специальный сокольничий. В Малой Азии во время охоты на хищников использовали подсадных домашних животных (Дигенис Акрит, например, в качестве приманки для хищного зверя привязывал к дереву козленка). После охоты притомившийся аристократ позволял слугам снять с него загрязненное платье, омыть его в ванне, одеть в легкие надушенные одежды, а близ его ложа, на котором он отдыхал, воскурить ароматические специи.

Игрой-забавой знатных ромеев, требовавшей силы и ловкости, была также конная игра в мяч. Алексей I предавался ей с придворными на малом ипподроме, в пределах территории Большого дворца. В чем состояли правила игры, неизвестно, но мяч, видимо, всадники отбирали друг у друга силой: по словам Анны Комнин, в борьбе с василевсом один из его партнеров свалился с лошади и сильно ушиб ногу императору. С тех пор-то, замечает принцесса, начались и стали усиливаться «ревматические» боли у ее отца.

Любили образованные ромеи проводить свой досуг за игрой в шашки и в «затрикий» - шахматы; знали они и другой совсем не безобидный вид игры - игру в кости на деньги. Иоанн Скилица рассказывает, как в ночь убийства заговорщиками императора Никифора II Фоки, его родной брат Лев, крупный полководец и видный сановник, доведший своими спекуляциями с зерном столицу до голода, играл в кости. Он вошел при этом в такой азарт, что не удосужился прочитать тайно переданную ему во время игры записку, в которой неизвестное лицо предупреждало о заговоре и о назначенном на предстоящую ночь убийстве василевса. Константин VIII с юности пристрастился к этой игре и проводил за ней целые ночи, уже став императором. Либо эту игру, либо какую-то ее разновидность имеет в виду, по всей вероятности, и Кекавмен, называя ее «игрой в тавли» («тавли» - испорченное латинское «табула», т. е. «доска»): этой игре предавался в итальянских владениях империи во время отдыха византийский полководец, и заслужил суровое порицание Василия II. Кекавмен остерегает своих сыновей от увлечения азартными играми, настоятельно рекомендуя посвящать досуг чтению и душеспасительным беседам с монахами.

Во всех случаях, когда празднества и увеселения носили массовый характер, их главными организаторами неизменно выступали церковь и государство. Первоначальный акт учреждения ежегодного праздника церковью и государством мог давно забыться - праздник становился народной традицией, но его социальная роль не исчезала. Обряд и ритуал, пышный и исполненный многозначительности, торжественно развертывавшиеся в строгом порядке церемонии воздействовали на чувства ромея, пожалуй, сильнее чем заключенная в празднике идея. Точнее говоря, эта идея проникала в сознание тем успешнее, чем более были возбуждены эмоции зрителей. Праздничные торжества и сами массовые зрелища выполняли в Византии важную социальную и политическую функцию, они также служили церкви и государству в качестве мощного средства воздействия на народные массы, которые обычно с нетерпением ожидали наступления праздничных дней, стремясь хотя бы на короткое время, отвлечься от тяжелых, неприглядных будней.

Разумеется, такого рода характеристики крайне при­страстны и не могут быть восприняты без критики. Справедливо, однако, что на рубеже XII-XIII вв. на Западе получило широкое распространение представле­ние о ромеях как о народе слабом, неспособном постоять за себя. В какой-то мере это представление соответство­вало действительно быстрому закату могущества империи. Обессиленный непомерным гнетом, обнищавший и отчаявшийся житель Византии испытывал все меньше желания защищать государство василевса, которое ока­залось его злейшим врагом. Легенду об исключительных достоинствах ромеев становилось все труднее внушить не только иноземцам, но и самим ромеям.

Праздники в Византии были общенародными и местными, религиозными и политическими, профессиональными и семейными, регулярными и экстраординарными, официально дозволенными и запрещенными.

Один из наиболее стойких феноменов народной культуры, праздник воспринимался каждым новым поколением как неотъемлемый элемент устоявшегося жизненного распорядка, унаследованного от предков. Наиболее древними, восходящими к античной и эллинистической эпохам, являлись языческие празднества, которые продолжали бытовать в христианском византийском обществе, медленно и трудно сходили со сцены, исчезали и возрождались, маскировались под христианские праздники или под местные обычаи, справлялись тем смелее, чем дальше от крупных центров, высших церковных и светских властей находилась та или иная местность.

Эти враждебные православию рудименты язычества в среде иноплеменного населения империи имели и древнеэллинское и свое, так сказать, отечественное происхождение. Они явственнее ощущались в тех провинциях, которые позже вошли в состав империи (например, некоторые армянские и грузинские земли, северо-западные районы Балкан) и где более замкнутый образ жизни вело население (например, влахи, албанцы). В основном, однако, в IX-XII вв. оригинальные языческие обычаи и обряды иноплеменных ромеев успели тесно переплестись и слиться с чисто эллинскими, подверглись переосмысле­нию и даже некой ритуальной «христианизации».

Знаменательно, что число языческих торжеств и весе­лий даже увеличивалось с распространением христианства: языческие праздники приютились самозванцами в лоне самой ортодоксальной веры и вместе с нею наследовались неофитами. Поэтому церковь вынуждена была идти не по пути полного искоренения языческих, обычаев, а по пути их адаптации, «обезвреживания» несовместимых с христианством идейных норм и истолкования древних игрищ в качестве обрядов, связанных, например, с циклами крестьянской трудовой деятельности.

Общенародными языческими праздниками в Византии IX-XII вв. были календы, брумалии и русалии. Календы по-латыни - вообще первое число каждого месяца, но как праздник они отмечались в начале января и стали справляться на востоке Средиземноморья со времени установления римского господства (в конце Х-ХI сто­летии под именем «коляд» этот праздник вместе с христианством проник и на Русь).

Сначала календы праздновали с 1 по 5 января, а с утверждением христианства в качестве господствую­щей официальной религии начало празднования календ было приурочено к важному церковному празднику - рождеству (25 декабря), и календы стали 12-дневными. В конце VII в., на Шестом вселенском соборе, календы предали анафеме, но запрет не возымел действия: их про­должали справлять в народе, а вскоре снова стали отме­чать в самом императорском дворце. Правда, василевсы старались все-таки отделить языческое веселье от церков­ных торжеств и основные развлечения устраивали не в ночь на 26 декабря, как и не в ночь на 1 января (день св. Василия), а только в ночь на 2 января. Да и ряженых, исполнявших строго определенные ритуальные функции, во дворце были единицы.

Народ праздновал календы, как и римляне, со времен Юлия Цезаря, в ночь на 1 января, хотя новый год в Византии IX-XII вв. начинался не с января, а с 1 сен­тября. Каждый наряжался как мог, чаще всего мужчины переодевались женщинами, а женщины - мужчинами. Надевали маски. Ряженые бродили от дома к дому с пес­нями и плясками, стучались в двери, участвовали в пир­шестве у незнакомых людей, выпрашивали дары. Немало народу толклось в трактирах и кабаках и заполняло ноч­ные улицы.

Во дворце в ночь на 2 января устраивались так на­зываемые готские игры, во время которых приглашенные на праздник вельможи, а также члены цирковых партий «голубых» и «зеленых», певцы и музыканты, прослав­ляли василевса и его наследников. Петь подобающие для случая песни были обязаны и сановники. Пение переме­жалось плясками ряженых и нескольких «готов», воору­женных мечами и щитами. «Готы» пели особые песни, имевшие когда-то ритуальный характер, но затвержен­ные теперь на столь неузнаваемо испорченной латыни, что смысла их уже никто не понимал.

Брумалии праздновались незадолго до календ (слово «брума» по-латыни означает «самые короткие дни в году», т. е. время зимнего солнцестояния). Они были преданы анафеме на том же Шестом вселенском соборе, но также безрезультатно. Народ праздновал брумалии и календы почти одинаково. Во дворце же для брумалий был разработан особый ритуал. Сановники плясали в хо­роводе и пели с горящими свечами в руках. Император одаривал их золотом, а представителей рядового населе­ния столицы - серебром. Вечером устраивалось много­людное пиршество (как и во время календ), на котором присутствовал василевс, сидевший с семьей за отдельным столом. Роман I Лакапин не допускал празднования брумалий во дворце, но их стали отмечать здесь снова уже при соправителе и преемнике Романа I - Кон­стантине VII: этот василевс постановил, что во время брумалий следует раздавать из казны не более 50 литр (3600 золотых).

Русалии - весенний праздник цветов - устраивались после пасхи, накануне троицы. О том, как этот праздник отмечали в сельской местности, можно составить неко­торое представление по судебному решению охридского архиепископа Димитрия Хоматиана (первая треть XIII столетия), вынужденного разбирать дело об убийстве во время русалий. Сельская молодежь устроила танцы, игры, пантомимы и «скакания» - все это полагалось делать, чтобы получить дары зрителей. Пастух в овечьем загоне, у которого молодые люди потребовали сыра, отказался его дать, вспыхнула ссора, пастух был убит. Назначая эпи­тимьи виновникам случившегося, архиепископ замечает, что русалии, как и брумалии, - воистину «бесовские игрища», соблюдаемые как обычай «в этой стороне» (Ма­кедонии).

Однако особенно торжественно все слои византийского общества без исключения отмечали религиозные празд­ники, официально установленные церковью. К концу Х-началу XI в. твердо определился круг так называемых престольных церковных праздников (рождество, крещение, пасха, троица и т. д.). Широко праздновались по всей империи дни таких почитаемых святых, как св. Георгий (23 апреля) и св. Димитрий (26 октября). Близ Чурула во Фракии, в Куперии, ежегодно справ­лялся грандиозный праздник в честь св. Георгия. Здесь устраивалась и ярмарка. Василевс с семьей в этот день отправлялся морем в Манганы (монастырь в северо-вос­точной части столицы) на поклонение мученику. Кроме того, отмечались праздники в честь местных святых, па­мятные события, связанные с данной местностью, горо­дом, церковью, монастырем и т. п.

Религиозный праздник требовал от прихожан присут­ствия на церковной службе в храме, а нередко и участия в торжественной процессии. В престольные и другие праздники (дни св. Димитрия, св. Ильи) совершался вы­ход императора. В соответствии с церемониалом процес­сия проходила из дворца по украшенным улицам и пло­щадям в св. Софию, где василевс с семьей присутствовал на праздничном богослужении, совершаемом самим пат­риархом. Иногда процессия направлялась в иной храм, порою - на конях, порою - на судне. После официаль­ных торжеств начинались игры, а за ними шли пирше­ства. К праздничной трапезе готовились задолго до на­ступления праздника, запасали продукты, экономили. Простолюдины нередко ограничивали себя перед празд­ником в течение многих недель. Накануне пасхи такое воздержание было предписано христианам самой цер­ковью: пасха праздновалась после великого поста. Этот праздник в Константинополе отмечался по традиции особенно пышно.

Помимо церковных праздников, византийцы справляли государственные праздники, ежегодные (например, 11 мая - день основания Константинополя, день рожде­ния императора) и экстраординарные, нерегулярные (коронация василевса, его свадьба, рождение наслед­ника). В такие дни вновь славословили государя, несли дары ему или его детям. Василевс повелевал выдавать народу медные деньги, выставлять на площадях, на спе­циальных длинных столах, даровое угощение, устраивать на ипподроме массовые зрелища. Народ водил на улицах хороводы, пел обрядовые песни и гимны в честь винов­ника торжества. Во дворце пировала высшая знать.

Государственным праздником, по крайней мере для жителей столицы и ее окрестностей, становился и день вступления в столицу победившего узурпатора. В город он въезжал на белом коне, в сопровождении пышной свиты, отряда телохранителей, отборного войска. В соот­ветствии с определенным ритуалом, с песнопениями и славословиями его встречали сановники, высшее духо­венство, руководители корпораций, толпы народа.

Поводом к объявлению всенародного праздника могло стать также возвращение василевса в столицу после по­бедоносного похода. Справлялся триумф. С величайшей пышностью, например, обставил свое возвращение после победы над Святославом и присоединения северо-восточ­ной Болгарии Иоанн I Цимисхий. Императорская колес­ница, влекомая четверкой белоснежных коней, была украшена цветами; собственными руками василевс воз­ложил венок и на своего верхового коня. Но сам государь от Золотых ворот следовал пешком за своей колесницей, в которой лежали одеяния болгарского царя, а на них стояла икона богоматери Влахернской - заступничеству ее император смиренно приписывал свои победы. На Фо­руме Константина василевс снял с идущего во главе знатных пленников болгарского царя Бориса царский венец и отдал, войдя в св. Софию, в руки патриарха 1. Примерно так же была организована встреча Василия II после окончательного завоевания всей Болгарии.

Поводом для импровизированного празднества служил также въезд в столицу иноземной принцессы - невесты императора или его наследника. Берту-Ирину, жену Ма­нуила I Комнина, встречали с ликованием на всем про­тяжении ее пути от берегов Адриатики, где она сошла с корабля, до самого Константинополя. Праздничные встречи на пути и в столице устраивали также мощам известного или новоявленного святого, доставляемым из провинции, из отвоеванных районов, или дарованным василевсу иноземным государем. Так, например, при Константине VII торжественно и празднично встречали раку с рукой Иоанна Предтечи.

Помимо праздников общих для населения империи или для жителей города, справлялись праздники профес­сиональные, корпоративные, квартальные. Константино­польские врачи праздновали 27 июня день св. Самп­сона - покровителя медиков: они совершали поклонение его останкам в храме св. Мокия, а затем собирались за общим пиршественным столом. Церковный приход со­вместно отмечал обычно день памяти святого своей церкви, сослуживцы канцелярии - повышение по службе чиновника, корпорация - избрание нового члена. Напри­мер, процессия тавулляриев в таком случае, выйдя из церкви, где новый коллега получал благословение, про­вожала его до кафедры, на которую он избирался, а за­тем шла пировать к нему на дом. 25 октября, в день па­мяти святых нотариев, подвыпившие адвокаты всей группой, в масках, ходили по городу.

На семейные торжества, которые также очень часто начинались в церкви (крестины, обручение, свадьба), приглашали тем больше народу, чем богаче была семья. Знатный хозяин стремился поразить своих гостей рос­кошью обстановки жилища, богатством одеяний и укра­шений членов семейства, разнообразием блюд. Гости также принаряжались, прибывали на лучших из своих коней и мулов, в дорогих седлах или в богато отделанных колясках. На таких семейных праздниках, даже в глу­хой деревне, общество услаждал специально приглашен­ный певец или музыкант. Свадьбу Дигениса Акрита играли сначала в его доме, затем - в доме родителей невесты. Гостей пригласили множество, их дары молодо­женам трудно счесть. Пиры длились много дней подряд. В городах в подобном случае состоятельный хозяин на­снимал целую труппу бродячих музыкантов, фокусников, мимов и акробатов, представителей нередко весьма низ­копробного искусства.

Как уже говорилось, во время крупных общенародных или столичных празднеств для горожан устраивались раз­ного рода зрелища и увеселения. Разумеется, своеобраз­ными зрелищами для обывателя являлись уже празднич­ные процессии, крестные ходы, встречи, даже похороны знатных лиц. С полным правом к разряду зрелищ сле­дует отнести торжественное богослужение, церковную литургию, в которой прихожанин становился участником пышно театрализованного магического действа.

Однако особенно популярными у столичного населе­ния были специальные игрища, устраиваемые по тради­ции, начиная с античных времен, на ипподроме (эллип­совидном огромном сооружении, подобном современному стадиону), расположенном по соседству с Большим императорским дворцом и св. Софией. Основным видом зре­лищ на ипподроме были конские ристания - соревнования в искусстве управления лошадьми. Каждой из легких колесниц, мчащихся по боковым дорожкам ипподрома и запряженных несколькими лошадьми, правил один воз­ница. Содержание коней и ипподрома, устройство самих ристаний являлось обязанностью цирковых партий, среди которых выделялись четыре: «голубые», «зеленые», «красные» и «белые». В Х в. практически сохранились лишь две первые партий. Ведал ими эпарх столицы.

Православным можно справлять новолетие не один раз в год, а четырежды... Но если поздравления со Старым Новым годом не вызывают вопросов, то дата Новолетия 1 сентября по старому стилю приводит в некоторое недоумение: как праздновать без ёлки и снега, какие блюда готовить и уместно ли поздравлять «с началом индикта»? А ведь есть еще и мартовский Новый год...

Просим прощения у читателей сайта за шутливое начало. На самом деле вопрос «Что же мы празднуем 1 сентября?» отнюдь не праздный. Каждый год 14 сентября по новому стилю мы встречаем в церковном календаре красную строчку: «1 сентября. Начало индикта - церковное новолетие» . Непривычное слово «индикт» обращает наше внимание вглубь веков, во времена гонений на христиан накануне IV века, «золотого» для Церкви. В это время складывался церковный календарь. Историческая эпоха именовалась «эрой Диоклетиана», или «эрой мучеников». Юлианский календарь с началом отсчета лет от 284 года до сих пор именуется в Египте, Эфиопии и Судане «календарем мучеников» . Для человека церковного особенно дорого видеть в нашем календаре и в отношении к нему подобного рода свидетельства о вере и уповании Церкви. Поговорим об этом немного подробней.

Слово «индикт», или «индиктион» (лат. indiction - «объявление»), первоначально означало ежегодный продуктовый налог, введенный Диоклетианом. Размер подати определялся на основании переписи населения, проводившейся каждые 15 лет. Индиктом именовался как сам 15-летний отрезок времени, так и каждый год внутри него. Начало года приходилось на 1 сентября, когда собирался урожай и уплачивался налог.

При императоре Константине Великом († 337) 15-летний цикл индиктиона стал использоваться в летосчислении. В VI веке он стал одним из циклов созданного к этому времени византийского календаря, привнеся в церковный календарь следы хозяйственного уклада жизни исторической эпохи «золотого века христианства». В церковном календаре 1 сентября открывает годовой цикл неподвижных праздников - от Рождества Богородицы 8 сентября старого стиля до Ее Успения 15 августа.

В Византии и на Руси год не всегда начинался с 1 сентября; было широко распространено также мартовское летосчисление, когда началом года считается 1 марта или 25 марта (дата праздника Благовещения) . Если говорить точно, то церковный календарь, которому следуют Иерусалимская, Русская, Грузинская, Сербская Поместные Церкви и монастыри Афона, есть календарь не юлианский, а основанный на юлианском календаре византийский календарь, сложившийся к VI веку. В чем особенность этого календаря? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно обратиться к самому средоточию православного церковного года - празднику Пасхи. «Воскресение Христово есть основа нашей веры христианской православной. Воскресение Христово есть та первая, важнейшая, великая истина, возвещением которой начинали свое благовестие после сошествия Святого Духа апостолы. Как Крестной Христовой смертью совершено наше искупление, так Его Воскресением дарована нам вечная жизнь. Поэтому Воскресение Христово есть предмет постоянного торжества Церкви, неумолкающего ликования, достигающего своей вершины в праздник святой христианской Пасхи» . Поэтому первой отличительной особенностью богослужебного византийского календаря Церкви является то, что он неотделим от Пасхалии. Этот календарь имеет начало года 1 марта и ведет непрерывный счет дней с пятницы 1 марта 5508 года до Р.Х. Чтобы ответить на вопрос, какой сейчас год по византийскому «вечному» календарю «от сотворения мира», нужно для всех дней, начиная с 1 марта, прибавлять к номеру года от Р.Х. число 5508: 2011+5508=7519. Можно сказать, что мартовское новолетие 1 марта старого стиля напоминает нам о пасхальном годовом цикле постов и праздников Церкви, потому что именно 1 марта начинается новый год в византийском календаре, на котором основана наша Пасхалия.

Обращает на себя внимание, что первый день византийского календаря - пятница - есть в то же время и день грехопадения Адама . Этот день всегда будет напоминать о Кресте, который Господь добровольно принял в Великий пяток ради восстановления падшего Адама. День грехопадения есть шестой от сотворения мира. Значит, первый день творения является воскресеньем. Мы видим, что византийские хронологи присваивали имена дням седмицы ранее первого дня календаря. Этим было выражено церковное представление о первичности библейского седмичного круга дней по отношению к другим календарным ритмам. Здесь есть и указание, что, независимо от числа на календаре, следует помнить о воскресенье, среде и пятнице — всегда особых днях для каждого православного человека. Подчеркнем, что византийский календарь сохраняет непрерывный счет седмиц с самого первого дня.

Отрезок от начала календаря до Рождества Христова — 5,5 тысяч лет — указывает на срок от сотворения мира до грехопадения Адама — 5,5 библейских дней . Эта симметрия, заложенная в календарь его создателями , также имеет важнейшее смысловое значение.

Византийский календарь имеет еще одну немаловажную особенность. Он охватывает непрерывной шкалой дней все историческое время европейской культуры . Благодаря арифметической стройности солнечных и лунных ритмов, непрерывному счету дней седмицами и четверками лет и своей укорененности в культуре европейских народов он является непревзойденным инструментом для исчисления дат и хронологии.

Общеизвестно, что удобство календаря для хронологии и его астрономическая точность находятся в определенном противоречии . Если подстраивать календарь к движению светил - а делать это реже или чаще придется постоянно, поскольку абсолютно точный астрономический календарь невозможен, - то придется в принципе отказаться от идеи вечного календаря. По-настоящему вечный календарь может быть только моделью реальности, в которой отражены особенности движения светил, но нет буквального соответствия, которое и не ставится обязательным условием (стремление к буквализму несовместимо с совершенством и красотой).

Примером календаря, в котором астрономическое соответствие было оставлено в небрежении ради арифметической простоты и удобства исчисления дат, является календарь Древнего Египта. Год в нем состоял ровно из 365 дней . Египетский календарь просуществовал в истории более четырех тысяч лет, намного превзойдя свой период обращения даты астрономического равноденствия по числам календаря . Известно, что Н. Коперник использовал египетский календарь при составлении планетных таблиц . Можно упомянуть также известного фантаста и популяризатора науки А. Азимова, который в романе «Вторая Академия» представил календарь Древнего Египта в качестве вечного всегалактического (год в его календаре состоит из целого числа 365 дней). Процитируем: «По причине или по целому ряду причин, неизвестных простым смертным в Галактике, в незапамятные времена в Межгалактическом Стандарте Времени была выделена основная единица - секунда, то есть промежуток времени, за который свет проходит 299 776 километров. 86 400 секунд произвольно приравнены к Межгалактическому Стандартному Дню. А 365 таких дней составляют один Стандартный Межгалактический Год. Почему же именно 299 776, почему 86 400, почему 365? Традиция, говорят историки, отвечая на этот вопрос. Нет, говорят мистики, это таинственное, загадочное сочетание цифр. Им вторят оккультисты, нумерологи, метафизики. Некоторые, правда, считают, что все эти цифры связаны с данными о периодах вращения вокруг своей оси и вокруг Солнца той единственной планеты, что была первородиной человечества. Но на самом деле точно никто этого не знал» .

Немного коснемся устроения византийского календаря в связи с Пасхалией. Единые правила расчета дня Пасхи сложились в течение II-V веков новой христианской эры. Александрийский способ, принятый всей Церковью, опирался на древнегреческие таблицы течения Луны в соединении с юлианским календарем. В Александрийской пасхалии 21 марта юлианского календаря называется днем весеннего равноденствия. Условное календарное полнолуние, выпадающее на 21 марта или последующие дни, называется весенним пасхальным полнолунием. Воскресенье после весеннего полнолуния и является светлым праздником Пасхи. Этими простыми правилами и наименованиями дней в византийском календаре навечно закреплена память о событиях Пасхи, Креста и Воскресения Христова в связи с ветхозаветной пасхой 14 нисана по еврейскому календарю, которая была весной в Иерусалиме. Юлианский календарь в соединении с Александрийской пасхалией объединил в себе непрерывный счет дней, солнечный и звездный года и движение Луны. В таком виде, наполненный и освященный новым (христианским) смыслом измерения времени, с началом отсчета от сотворения мира, он стал календарем империи Ромеев (Византии) и явился выдающимся событием в истории культуры, оказав влияние на самые различные стороны жизни народов Европы. На Руси византийский календарь известен под названием Миротворного круга .

Александрийская пасхалия как часть византийского календаря основана на круге в 532 года. Этот круг называют великим индиктионом, в отличие от малого индиктиона длиною в 15 лет. Каждые 532 года в византийском календаре повторяются все возможные сочетания фаз луны, порядковых номеров дней в году и наименований дней седмицы. Благодаря этому свойству календаря богослужебный Типикон Православной Церкви завершен. Наличие круга в 532 года показывает, что авторы Пасхалии простирали ее много далее одного цикла, то есть на несколько тысяч лет. Отсюда можно заключить, что движение пасхальных границ по сезонам солнечного года - 1 день за 128 лет - было заложено в Пасхалию уже при ее создании. Тот же принцип мы видим и в отношении к календарю. Начало отсчета византийского календаря - 5508 год до Р.Х. Значит, календарь уже при его создании в V веке охватывал отрезки времени длительностью не меньше шести тысяч лет. В начале отсчета византийского календаря астрономическое весеннее равноденствие приходится на начало мая. Еще через шесть тысяч лет это событие сместится на начало февраля. Создатели календаря не могли не видеть этой особенности и, очевидно, не считали ее ошибкой.

К чему приводит движение даты астрономического весеннего равноденствия в византийском календаре? Весь цикл праздников Церкви, в том числе пасхальных, постепенно смещается в сторону лета. За 46 тысяч лет церковные праздники проходят по всем временам года, освящая весь годовой круг светом Пасхи. Это движение праздничных дней сообщает православным праздникам поистине вселенский характер, поскольку в равном положении оказываются христиане Северного и Южного полушарий (не говоря уже о жителях космических орбитальных станций). Начинается Пасха весной в Иерусалиме и обходит весь солнечный год, возвращаясь снова к иерусалимской весне через 46 тысяч лет. Это подобно тому, как пасхальное благовестие, воссияв во Иерусалиме, обошло всю вселенную. «Закон отошел, а Благодать и Истина всю землю наполнили... Оправдание иудейское скупо было, из-за ревности, не распространялось на другие народы, но только в Иудее одной было. Христианское же спасение благо и щедро простирается во все края земные» . «Был Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир» (Ин. 1: 9). Не такое ли обоснование для возможности движения дней праздников по временам года имели в виду создатели Александрийской пасхалии?

Мы видим, что движение условной даты весеннего равноденствия по сезонам года, заложенное в византийский календарь его создателями, нельзя считать «ошибкой» календаря. Более того, это движение заключает в себе удивительное конкретно-историческое указание на столетие, в котором явлена была нам Пасха Христова - а именно: в течение более чем 40 тысяч грядущих лет по разнице между астрономическим весенним полнолунием и полнолунием Александрийской пасхалии можно будет однозначно установить историческое время Крестных страданий и Воскресения Спасителя. Подобное же указание мы читаем в Символе веры: «При Понтийстем Пилате».

Византийский календарь при внимательном и непредвзятом рассмотрении открывается как созданный для вечного употребления . Он подобен прекрасной книге, отражающей течение светил и наполняющей его смыслом без стремления к буквальному соответствию астрономической реальности. С точки зрения науки - это одна из моделей течения времени. С точки зрения Церкви - икона времени.

В этой связи стоит упомянуть об особенностях григорианской Пасхалии, введенной на Западе в XVI веке. Не всем известно, что эта Пасхалия основана на византийском календаре . Ради достижения большей астрономической точности лунные циклы Метона и Калиппа из византийского календаря дополняются поправкой Гиппарха (один день за 304 года). Эту поправку не включили в календарь астрономы Александрии, а Луиджи Лиллио, создатель григорианского календаря и Пасхалии, решил исправить их «ошибку». После введения поправки полученная юлианская дата пасхального весеннего полнолуния переводится на григорианский календарь.

Солнечный цикл григорианского календаря отличается от юлианского на трое суток за 400 лет. В результате наименьшим отрезком этого календаря, содержащим одинаковое число дней, является отрезок в 400 лет. Поэтому григорианский календарь неудобен для хронологии. Его начало отсчета неопределенно: с точки зрения арифметики - это 1 год н.э.; с точки зрения замысла григорианского календаря - это время I Вселенского Собора 325 года, к которому привязана дата равноденствия 21 марта; с точки зрения непрерывности календаря - это 1584 год - год введения календаря, когда из непрерывного византийского счета дней было удалено 10 суток. Понятно, что Церковь, перешедшая на западный календарь и Пасхалию, теряет Типикон как завершенный свод правил богослужения, поскольку число всевозможных сочетаний дней и фаз луны в григорианской Пасхалии практически неограничено.

Цель григорианской реформы - приближение календаря и Пасхалии к движению светил - достигается с хорошей практической точностью, но только в пределах ближайших трех тысяч лет. Византийский же Миротворный круг рассчитан на обороты и по 26 тысяч, и по 46 тысяч лет, и на много таких оборотов... Поставив во главу угла соответствие течению светил, реформаторы сделали свой календарь «смертным». Что же будет с «новым стилем» через три тысячи лет? Вся его сложная система из поправок и сложных таблиц «поплывет» и потеряет очертания, как сугроб на весеннем солнце... А потом? Снова реформы. Поэтому григорианский стиль — это не календарь в строгом смысле. Он не нацелен на вечность. Это не более чем эмпирические таблицы течения светил, рассчитанные, подогнанные только на ближайшие три тысячи лет — и не более того.

Думается, что самым благоприятным итогом дискуссий между сторонниками старого и нового стилей будет сохранение сосуществования двух календарей — григорианского в быту и делопроизводстве и юлианского (византийского) в церковной жизни и научной хронологии. На первый взгляд, календарное двустилие может показаться неправильным положением и даже недопустимым, как наличие двух разных систем правил правописания в языке. Но на проблему лучше посмотреть с точки зрения не взаимоисключающих правил, а со стороны стилевого многообразия, которое будет скорее преимуществом, чем недостатком. Обратим внимание на сосуществование и взаимодополнение двух стилей в языке - высокого и бытового. В истории известны случаи совместного употребления двух и более календарей: в культуре индейцев майя один календарь служил для хронологических расчетов, второй был религиозным, третий (самый простой) - бытовым .

Сохраняя верность традиционному календарю в хронологии и богослужении, мы не гонимся за химерой «астрономической точности». Для этого есть другие календари - и григорианский, как известно, далеко не самый лучший из них . Наш церковный юлианский (византийский) календарь имеет совсем другое назначение. По нему мы совершаем мироспасительный праздник Пасхи, храним память о священных событиях, достойных вечной памяти; он является канвой, с которой неразрывно связан весь строй православного богослужения, созданного на протяжении тысячелетия византийскими литургистами.

Поэтому поздравим 14 сентября друг друга с византийским новолетием, храня верность традиционному календарю и Типикону, понимая, что нам вручено великое культурное сокровище — византийский церковный календарь. Его мы получили от святых Кирилла и Мефодия вместе с литургическим наследием на церковнославянском языке. И, как некогда православные ромеи в Константинополе, помолимся и мы в храме и дома: «Всея твари Содетелю, / времена и лета во Своей власти положивый, / благослови венец лета благости Твоея, Господи, / сохраняя в мире люди и град Твой / молитвами Богородицы и спаси ны».



Эта статья также доступна на следующих языках: Тайский

  • Next

    Огромное Вам СПАСИБО за очень полезную информацию в статье. Очень понятно все изложено. Чувствуется, что проделана большая работа по анализу работы магазина eBay

    • Спасибо вам и другим постоянным читателям моего блога. Без вас у меня не было бы достаточной мотивации, чтобы посвящать много времени ведению этого сайта. У меня мозги так устроены: люблю копнуть вглубь, систематизировать разрозненные данные, пробовать то, что раньше до меня никто не делал, либо не смотрел под таким углом зрения. Жаль, что только нашим соотечественникам из-за кризиса в России отнюдь не до шоппинга на eBay. Покупают на Алиэкспрессе из Китая, так как там в разы дешевле товары (часто в ущерб качеству). Но онлайн-аукционы eBay, Amazon, ETSY легко дадут китайцам фору по ассортименту брендовых вещей, винтажных вещей, ручной работы и разных этнических товаров.

      • Next

        В ваших статьях ценно именно ваше личное отношение и анализ темы. Вы этот блог не бросайте, я сюда часто заглядываю. Нас таких много должно быть. Мне на эл. почту пришло недавно предложение о том, что научат торговать на Амазоне и eBay. И я вспомнила про ваши подробные статьи об этих торг. площ. Перечитала все заново и сделала вывод, что курсы- это лохотрон. Сама на eBay еще ничего не покупала. Я не из России , а из Казахстана (г. Алматы). Но нам тоже лишних трат пока не надо. Желаю вам удачи и берегите себя в азиатских краях.

  • Еще приятно, что попытки eBay по руссификации интерфейса для пользователей из России и стран СНГ, начали приносить плоды. Ведь подавляющая часть граждан стран бывшего СССР не сильна познаниями иностранных языков. Английский язык знают не более 5% населения. Среди молодежи — побольше. Поэтому хотя бы интерфейс на русском языке — это большая помощь для онлайн-шоппинга на этой торговой площадке. Ебей не пошел по пути китайского собрата Алиэкспресс, где совершается машинный (очень корявый и непонятный, местами вызывающий смех) перевод описания товаров. Надеюсь, что на более продвинутом этапе развития искусственного интеллекта станет реальностью качественный машинный перевод с любого языка на любой за считанные доли секунды. Пока имеем вот что (профиль одного из продавцов на ебей с русским интерфейсом, но англоязычным описанием):
    https://uploads.disquscdn.com/images/7a52c9a89108b922159a4fad35de0ab0bee0c8804b9731f56d8a1dc659655d60.png